Книга Ключи от бездны, страница 108 – Алексей Биргер

— Да, кофточку… — почти машинально откликнулся Высик, оглядывая все то, о чем тараторила соседка: и комнату, и открытое окно, и едва выдвинутый нижний ящик пузатого комода — на большее у Люськи времени не хватило.

В этот момент появился врач.

— А, Игорь Алексеевич… — устало приветствовал его Высик. — Осматривайте тело, пишите заключение. Тут дело ясное.

Он приглядывался к нижнему ящику комода.

— Кофточка… — пробормотал он.

Строй мыслей Люськи и ей подобных был ему предельно ясен.

Он присел на корточки, выдвинул ящик до конца, пошарил в нем… Ничего, барахло какое-то.

Тогда он вывалил ящик на пол и перевернул его. Барахло высыпалось бесформенной кучей, а на самом дне ящика оказались сложенные конвертом газеты, прикрепленные к нему кнопками.

Высик отковырнул кнопки, взял конверт и развернул его.

— Батюшки, денег-то сколько! — ахнула соседка.

«Не так уж и много», — грустно думал Высик, пересчитывая бумажки. Ему сразу стало понятно, что из-за кофточки Люська возвращаться не стала бы. Из-за денег, да. Из-за «большущих», по ее меркам, денег, заработанных по уходу за умирающим Клепиковым… Возможно, еще на чем-то. Высик усмехнулся. Интуиция его не подвела: он четко представил себе, где и как девица ее склада стала бы прятать деньги. А когда увидел чуть выдвинутый ящик, пришла окончательная уверенность…

И что? Ради этих бумажек, которые для Люськи сейчас, в том мире, в котором она находится (если тот мир вообще существует, в чем Высик сильно сомневался), нужны ей не больше конфетных фантиков или клочков оберточной бумаги, и помочь способны ровно столько же, она рискнула и пожертвовала своей жизнью… Грустно, да. И как он не предусмотрел, что ее обязательно сподобит выкинуть подобную глупость?

«Вот дура набитая! — мысленно обругал ее Высик. — Будь ты жива, я не просто вломил бы тебе словесно, я с тебя шкуру спустил бы!»

— Товарищ лейтенант! — Это появился Илья. — Подвода приехала, можно тело в морг отправлять.

— Грузите, — сказал Высик, выпрямляясь. — Нам здесь больше делать нечего. И опиши все ценное — документы, деньги эти… Опишешь — и в отдельный пакет, как вещественные доказательства. Пойдемте, Игорь Алексеевич.

По улице Высик и врач некоторое время шли молча. Они миновали перекрестка два, прежде чем Высик раскурил папиросу и стал насвистывать, довольно фальшиво, «Темную ночь».

— Всегда погано себя чувствуешь, когда видишь смерть молодых, — заметил врач, угадавший его мысли.

— Не только в этом дело, — отозвался Высик. — Игорь Алексеевич…

— Да?

— Возможно, завтра вам привезут труп… Труп человека, умершего естественной смертью. Для вскрытия и окончательного диагноза. Так вот, не вздумайте им заниматься. Откажитесь от вскрытия под любым предлогом, и пусть труп увозят в райцентр или в Москву.

Врач пристально поглядел на Высика.

— Что, тот же случай, что с Хорватовым, и с этим неизвестным?

— Боюсь, еще хуже, — буркнул Высик.

Кивнув врачу на прощание, он повернул к зданию милиции и, поднявшись в свой кабинет, позвонил оперу.

— Дело серьезное, — сообщил он. — Убита моя свидетельница. По всей видимости, бандиты пронюхали, что я на нее вышел. Хорошо, я успел взять у нее письменные показания.

— Ничего себе, — угрюмо сказал опер. — Это нашим планам не повредит?

— Не знаю. Свидетельница — та самая девчонка, которую Берестов засек с бандитами.