Книга Оккультриелтор, страница 83 – Цзян Тай-Юй

Я лежал в кровати, переворачивался с боку на бок, но заснуть не мог.

Фэй Лун умолял, держа мальчика за плечи, но Бу оставаясь непреклонной, без лишних церемоний встала и ушла из «интимных товаров». Мне самому не слишком хотелось спасать эту молодую мать, но в глазах мальчика я увидел тоску, понял, как он переживает, и представил себя на его месте. Я бы сам всеми правдами и неправдами пошел бы искать маму. Семейные узы – материя сложная, все не объяснишь. Когда над мальчиком издевались, он наверняка испытывал отчаяние: его мама, самый близкий и родной человек, отстранилась и ничего не делала. Невозможно представить, что он тогда чувствовал.

Но даже после всего этого он хочет найти свою маму?

В ту ночь я не сомкнул глаз.

А утром, посмотрев на расстроенного Ши-чуна, понял, что и он всю ночь не мог заснуть.

Дело подвисло. Бу так резко ушла, что я не решался снова завести разговор о нем. Фэй Лун иногда появлялся, слонялся по магазину, но чувствовалось, что он беспокоится, – просто, когда призрак как на иголках, это не сразу заметно.

— Что ты думаешь о Фэй Луне? – спросил меня Ши-чун, осушив пару стаканчиков, несколько дней спустя, когда к нам на ужин заехал Толстый Чу.

— Ну, как сказать… Вначале я его боялся, он в потайной комнате выглядел жутко-прежутко. Но потом он столько раз помогал нам, да к тому же выглядит безвредным, так что теперь он мне даже симпатичен.

— Двум толстякам в одном доме нельзя, придет день – выгоню к чертям этого здоровяка! – выдал Толстый Чу.

Но тут вдруг Фэй Лун возник у него перед носом и напугал его так, что тот завопил и стал материться на полную катушку.

— Ну вот! По-дружески ведь следовало бы ему помочь? – сказал Ши-чун.

Толстый Чу возразил, мол, зачем нам туда так рваться, жить, что ли, надоело? Великая Бу сказала же, что там опасно.

А я ему ответил, что ребенок тихий, паинька, пусть иногда и пугает, но ведь при первой встрече на той квартире он был настроен вполне дружелюбно. Хотя я не горю желанием спасать его мать, но ради мальчика стоило бы попробовать. Ши-чун кивнул в знак согласия: ему тоже так кажется, только не будет ли это предприятие чересчур опасным?

Прозвище Сяо Гуай – Паинька – дал мальчику Фэй Лун, оно всем понравилось, так его и стали звать. Сам он своего имени не знал… Или забыл… А может, с самого рождения его просто никто никогда не звал по имени. Фэй Лун бил себя в грудь: мол, если будет опасно, не бойтесь, я с вами. Вспомнив, с какой легкостью он разогнал тех пакостных духов, я неожиданно почувствовал себя уверенно.

Мы продумали план действий и, хотя Толстый Чу был решительно против, уговорили его отвезти нас на место и ждать в машине. Поездка намечалась поздно вечером, и, если мы не вернемся назад, Толстый Чу в условленный час должен пойти за нами, включив фонарик на телефоне, чтобы он служил для нас ориентиром. Сообщать Бу о наших планах мы не стали, договорились загодя приготовить деньги загробного банка, чтобы умилостивить «прежнего жильца», написать текст договора купли-продажи, а затем попробовать его заключить. Если так не выйдет, то откупиться деньгами загробного банка, чтобы «жилец» отпустил мать Паиньки.

На обсуждение всех деталей ушло много времени, зато мы поняли, что существует фактор неопределенности в том, что касается «прежнего жильца», а в остальном дело несложное. В выходной, когда магазин был закрыт, мы с Ши-чуном съездили в те края и поняли, что горная дорога там и правда неудобная для проезда, к тому же все время петляет, так что выезжать надо не позже полудня.