Книга Оккультриелтор, страница 64 – Цзян Тай-Юй

Бу продолжала гладить здоровяка по голове. От беззвучного вопля на ультрачастоте нас всех мутило, еще немного – и вырвало бы. Придя в себя, я почувствовал, что лицу щекотно, провел по нему рукой – это были слезы. Они текли то ли от страшного воя, то ли от жуткой атмосферы, и не только у меня.

Бу обошла комнату и подняла брошенную курильницу, вставив в нее три ароматические свечи.

«Отборный аромат» дымился, поднимаясь до уровня груди и внезапно исчезая. В комнате с низким потолком виднелись размытые очертания высокой тени с поникшей головой – вот где исчезал дым. Силуэт здоровяка становился все отчетливее, и его вид уже не был столь пугающим, как раньше, только лицо ближе к подбородку все еще несло следы гниения. Бу повторяла движения рукой, словно гладила его по голове. Неожиданно меня накрыла грусть, как бывает, когда попадаешь в горячий источник зимой. Удивительно, но вроде как я сопереживал монстру-здоровяку.

Я посмотрел на остальных: Ши-чун стоял, чуть опустив голову, тоже грустный, а Толстый Чу – широко разинув рот. Несомненно, они переживали примерно то же самое, что и я, словно разделяя тоску здоровяка. Сзади появился свет, я обернулся – это засиял монитор. Толстый Чу тут же поспешил к нему. Натянув рукава так, что они полностью закрыли его толстые короткие пальцы, он взялся за мышку и уставился в экран.

Казалось, здоровяк снова вернулся к жизни в этом пространстве: неясная, призрачная тень скользила туда-сюда – то садилась за письменный стол и щелкала мышкой, делая что-то на компьютере, то вдруг прижималась к стене, словно прислушиваясь к звукам снаружи, то просто неподвижно сидела на одеяле, уставившись в пустоту.

И больше не раздавалось ни звука, а все тени оставались размытыми и неуловимыми. Скорее всего, здоровяк пытался рассказать нам о произошедшем с ним. Он слишком долго был один, и ему хотелось с кем-нибудь поговорить.

Это все навевало грусть, хотя по моей спине пробегал неприятный холодок. В конце концов, мы со здоровяком из разных миров. Стоило припомнить его жуткий облик, как перед глазами всплывали картины настоящего кошмара. И если я смог не закрывать глаза и не потерять сознание, это означало, что моя сила духа выше, чем у обычного человека.

«Отборный аромат» почти истаял, монитор погас. Толстый Чу вздрогнул, неровной походкой подошел к нам и тихо процедил:

— Там одни разговоры в чате. Этот парень целыми днями чатился.

Бу по-прежнему гладила здоровяка по голове, хотя его тень становилась прозрачнее, и на его лице показались слезы.

Призрак с невероятным трудом распрямил палец и указал наверх. Бу в ответ кивнула.

Она попросила нас выйти из комнаты, а потом начала читать мантру:

— Все будды и бодхисатвы да ниспошлют всем живым существам, всякому роду…

Даже снаружи мой слух улавливал низкие, унылые до предела всхлипы, которые долго подавлялись.

Эти глухие стоны, похожие на плач, понял бы только тот, кто сдерживал в себе нечто подобное.

Мы втроем долго прождали снаружи, за стеной. Потом из-под нее вылезла Бу, отряхнулась и сказала:

— Все, дело сделано.

— Отправила этого парня перерождаться? – спросил Толстый Чу.

Бу кивнула.

— Он больше не появится?

— Не знаю, но, если и появится, к нам враждебным не будет. Важнее всего было, чтобы он отпустил ту, которая там. – Бу указала наверх.