Книга Недоброе имя, страница 80 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

— Зачем? – еще больше удивился он. – Чтобы привлечь внимание ко всей той ерунде, которую про тебя понаписали? Ты все-таки пытаешься добиться дисциплинарного расследования в отношении себя? Лена, не буди ты лихо, пока оно тихо.

— Мне нечего скрывать, – ответила я с вызовом. – За все годы своей работы я не сделала ничего, что могло бы как-то опорочить нашу судебную систему и бросить тень на образ судьи. Вы же сами сказали, что Таганцев, вбросив липу, подсветил всю нелепость обвинений, которые публиковали Говоров и Шкуратов. Мне не стыдно, и я не боюсь никаких проверок.

Плевакин вздохнул. Мне уже во второй раз пришло в голову, что начальник за последнее время сильно сдал. Сейчас он выглядел почти стариком, хотя вообще-то держал себя в отличной форме. И сам старался, и Тамара Тимофеевна способствовала.

— Лена, поверь мне, нет ни одного человека, которому было бы нечего скрывать. И даже если самой тебе кажется, что ты не сделала ничего предосудительного, со стороны это может выглядеть совсем иначе. Ты, будучи студенткой, родила первого ребенка без мужа. У тебя были отношения с разными мужчинами, в том числе с Говоровым, причем в то время, когда это могло расцениваться, как прямой конфликт интересов. Затем ты начала встречаться с очень богатым человеком, который женился на тебе только после того, как ты родила ребенка. Все мы знаем, что ты много раз отказывалась выходить замуж за своего Миронова, но со стороны это выглядит так, как будто ты принудила его к браку с помощью сына. Плюс для него это третий брак. Первый закончился скандалом с двоеженством, во втором он оставил двоих детей. Он бизнесмен, да еще работающий в отрасли медицины. Ты думаешь, к нему не за что прицепиться? Добавь сюда твою сестру, которая тоже долго была матерью-одиночкой, скандал с таганцевским понижением в должности, историю с квартирой, всю возню вокруг Эппельбаума… Да что я тебе это все перечисляю, Говоров в своих публикациях собрал всю эту грязь гораздо лучше, чем я. И вот теперь, когда она подчищена и убрана, ты хочешь снова вытащить ее на белый свет? Я повторю свой вопрос. Зачем?

— Затем, что зло следует наказать, а справедливость должна восторжествовать, – твердо стояла я на своем. – Каждый человек – не без греха, и в жизни любого есть темные моменты. Тут вы правы. Но это не приговор, а часть человеческой природы. Мы все совершаем ошибки, принимаем поспешные решения, поддаемся эмоциям, страху, зависти, гневу. Иногда мы обижаем близких, предаем доверие, лжем – себе и другим. Но именно в этих изломах, в признаниях, в боли и стыде рождается возможность роста. Темные страницы биографии не делают человека плохим – они делают его настоящим. Не идеальным, конечно, но живым, чувствующим, способным к раскаянию и изменению. Анатолий Эммануилович, вспомните историю. Даже те, кого мы считаем святыми, героями или мудрецами, прошли через испытания, сомнения, падения. Разница не в том, что у них не было теней, а в том, что они не боялись на них смотреть.

Я понимала, что говорю немного высокопарно. Обычно пафос был мне не свойственен, но история с предательством Говорова действительно глубоко задела меня за живое.

— Моя Тамара всегда говорит, что иногда именно самые тяжелые поступки становятся поворотными точками, и человек, увидев свое отражение в чужой боли, делает шаг назад и выбирает другой путь, – задумчиво проговорил Плевакин.