Книга Недоброе имя, страница 66 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

Да, Никита искренне хотел на мне жениться, однако созданию очередной ячейки общества помешал, разумеется, мой несносный характер. В пандемию я поймала Никиту на том, что он формально клепал однотипные обвинения в адрес владельцев не соблюдающих карантинные ограничения торговых точек, чтобы улучшить свои показатели. После того, как я развалила одно из таких дел в суде, а махинации с отчетностью всплыли и стали известны начальству, мы с Никитой и расстались.

Мой роман с Виталием наших с Говоровым отношений не улучшил. Никита считал себя глубоко уязвленным, пытался вставлять мне палки в колеса, после чего мой новый друг воспользовался своими связями, чтобы доставить Говорову вполне серьезные неприятности. На какое-то время Никита даже переводился в другое подразделение, но потом вернулся в прокуратуру, а потому мы снова стали встречаться в коридорах суда. К вящему неудовольствию обоих. И вот Говоров дорос до Генеральной прокуратуры. Молодец какой.

И вот сейчас я смотрела на сидящего напротив меня человека и не узнавала того Никиту, которого когда-то любила. Я видела злобного, завистливого, нервного упыря, живущего только местью, завистью и «подставами». Надо же, я привыкла считать его сдержанным, холодным и занятым только работой, воспринимая его заботу, скорее, как профессиональный долг, чем знак мужского внимания. А Говоров оказался способен на страсть, которая у него носила разрушительный характер. И жажда обладания, неготовность отдавать то, что он считал по праву своим, превалировали над логикой и разумом.

Точнее, в его действиях, несомненно, имелась логика. Просто больная.

— Ты попросила о встрече, – наконец нарушил затянувшееся молчание Никита. – Что ты хотела, Лена? Помощи?

— А ты все это затеял только для того, чтобы я, побитая и униженная, приползла к тебе на коленях за помощью? – пренебрежительно спросила я.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Что именно я затеял?

— Все ты понимаешь. Никита, а ты правда поверил, что я могу скрыть от человека, которого люблю, что родила от него двоих детей, а не одного? Вот, зная меня столько лет, ты всерьез решил, что я могу родить дочь и отказаться от нее? Как говорят англичане, «рили»?

В лице его что-то дрогнуло, как будто он внезапно осознал свою ошибку. Какое-то время Никита молчал, потом нехорошо усмехнулся.

— А ты хочешь сказать, что это была подстава? Молодец Таганцев, растет на глазах.

— Ты попался в такую простенькую ловушку, что, зная тебя, это даже удивительно. – Официант принес мои кофе и воду, я сделала глоток и аккуратно вернула чашечку обратно на блюдце. – Костя тебя даже не подозревал. Он реально пришел к тебе, думая, что ты по старой памяти мне поможешь, хотя я и отговаривала его от этого шага. Он – просто опер до мозга костей. Поэтому машинально и сделал вброс, а ты попался и слил чистую лажу в свой канал. У меня была одноплодная беременность, Никита. И это зафиксировано в целой куче медицинских документов.

— Документы можно подделать, – криво усмехнулся Говоров. – Зная Эппельбаума, я легко в это поверил.

— Да, но до «Райского плода» я стояла на учете в обычной районной женской консультации, где мне тоже успели сделать УЗИ. Так что я легко подтвержу, что опубликованная информация – это диффамация чистой воды.