Книга Развод. Пошел вон!, страница 49 – Елена Попова

— Девочка милая, — жалобно смотрит на меня женщина. — Вячеслав Николаевич… — переводит на него взгляд и снова поджимает губы. — Как же с вами жестоко обошлись… слов нет. У вас же тоже своих детишек так и не появилось…

— Я сюда не за жалостью приехала, — пристально смотрю на Славу. — А за тем, чтобы ты помог мне разыскать нашего сына, — делаю небольшую паузу. — Если, конечно, ты хочешь этого так же, как и я.

Ольга

— Значит, ты так и прожила все эти годы в Москве? — спрашивает Слава, сидя на пассажирском сиденье в моей машине.

Мы около получаса сидим здесь и оба пытаемся переварить все, о чем узнали от его родителей.

— А я ведь тебя искал, — произносит он, глядя в лобовое стекло, по которому стекают капли дождя. Его серо-зеленые выразительные глаза, обрамленные черными ресницами, кажутся очень печальными. Словно в них застыла боль не только из-за сына, которого у нас отняли, но и из-за воспоминаний о прошлом. — Я объездил всю Москву. Потом мои родители дали слово, что подключат к поискам своих знакомых из органов, убедили меня вернуться в Лондон, а затем сообщили, что ты вышла замуж.

Славик втягивает носом воздух, его широкая грудь поднимается и медленно опускается.

— Я продолжал ждать от тебя писем, — поворачивает голову и пристально смотрит мне в глаза. — Долго ждал… но так и не дождался.

— Если бы я знала, что ты писал мне, что искал меня в Москве, то… — я замолкаю, чувствуя, как сжимается сердце.

Небо обрушивает на землю мощный ливень. По стеклам реки текут, по крыше барабанят крупные капли.

Очень сложно продолжать этот душераздирающий разговор.

Мы же оба понимаем, что у нас отняли целую жизнь. Вижу, как Славе больно из-за этого, и чувствую, что он испытывает то же самое, что и я.

Он кивает на письма, лежащие на заднем сиденье.

— Дошли до адресата, — горько усмехается и со вздохом добавляет: — Правда, через двадцать пять лет…

— Я вчера так и не решилась прочесть их, — шепчу я. — Думала, сердце не выдержит. Слишком много всего навалилось за последние дни.

Славик берет стопку писем, замечает, что многие из них распечатаны, и вопросительно смотрит на меня.

— Их кто-то читал?

— Мне отдали их в таком виде.

— Получается, мои родители читали письма, в которых я писал тебе о том, как сильно скучаю, как переживаю, что ты не выходишь на связь, как люблю тебя, и…

— И у них даже ничего не ёкнуло внутри, — перебиваю я. — Они продолжали их прятать от меня, чтобы я не мешала твоему светлому будущему.

— Оль, — Славик кладет письма на колени, берет меня за руку, и моя хрупкая ладонь буквально утопает в его крепкой теплой руке, — моим родителям нет оправдания. Их поступки… — плотно сжав губы, пытается подобрать слова, — очень жестокие и чудовищные. Они много раз вмешивались в мою жизнь, заставляя меня жить так, как хотелось им, а не мне, но я не думал, что они способны на такие вещи. Я представляю, что ты сейчас чувствуешь, — крепче сжимает мою ладонь. — Ты родила живого ребенка… Он был желанным для нас обоих. Мои родители знали о том, что мы ждем его появления на свет, что мы хотим сыграть свадьбу, и…

Слава передергивает скулами, затем грудными мышцами. Он снова закипает от злости.

— Мы найдем его, Оль, — обещает он. — Мы найдем нашего сына, слышишь? Где бы он ни был, в какой бы стране он сейчас не находился, мы обязательно его найдем.