Книга Развод. Пошел вон!, страница 33 – Елена Попова

Господи, да ее же словно подменили…

Она открывает входную дверь, выходит на площадку, оборачивается, и смотрит на меня так, словно я для нее самое противное, что она видела в своей жизни.

— Я всегда думала, что между нами нет никаких секретов, но, видимо, ошибалась…

— Прости… — шепчу я, — прости, что… среди всех младенцев, оставшихся без родителей, я выбрала именно тебя, и постаралась сделать все для того, чтобы ты стала счастливой. Не думала, что однажды этот поступок выльется мне… вот такой благодарностью.

Несколько секунд неподвижно стою на месте, слушаю ее шаги, вздрагиваю от хлопка двери подъезда, и, словно вернувшись в реальность, вхожу в квартиру.

Отрешенным взглядом смотрю на экран телефона и читаю сообщение с напоминанием о заселении в отель:

«Ждем вас сегодня в нашем сказочном месте на берегу озера», — ниже адрес, телефон, и схема проезда.

Ольга

Утро следующего дня

Я сегодня не спала.

Только подушка знает, сколько я пролила слез за эту ночь.

Не помню, когда в последний раз так рыдала. Наверное, когда потеряла сына, или, когда хоронила родителей.

А сегодня ночью как будто во мне взорвалась бомба замедленного действия, и наружу вылилось всё, что я мужественно перенесла за все эти годы, не обронив ни одной слезы.

Наверное, мне это даже помогло.

Стало немного легче.

И в груди перестало колоть.

Принимаю прохладный душ, звоню адвокату, вкратце рассказываю ему о том, что произошло, договариваюсь о встрече, и иду собираться.

Я не буду сидеть сложа руки. Эта змея за все ответит. По закону!

— Алло! — отвечаю на звонок от Сергея, зажимаю телефон между плечом и ухом, и, быстро передвигая вешалки в шкафу, ищу свой брючный костюм.

— Оль, я звоню по поводу Вики. Если что, она у нас. С ней все в порядке. Даже поела с утра, — делает небольшую паузу. — И это, кстати, по поводу нашего вчерашнего разговора… ты действительно собралась подавать в суд на Киру?

«Я что-то не поняла… — хмуро оглядываю комнату. — Буквально только что я говорила об этом по телефону с адвокатом, и мне сразу с этим же вопросом звонит Сергей…»

На секунду задумываюсь о том, что в комнате может быть прослушка. Мне в это слабо верится, но на всякий случай нужно все проверить.

Если он додумался установить здесь жучки или камеры, то ответит за это по полной программе.

Я хожу по квартире, то плачу (как вчера), то разговариваю сама с собой, и он все это слышит?

Да ну, бред. Я себя накручиваю.

Уже все кажется подозрительным.

— А ты думал, что я пошутила? — спрашиваю, надевая брюки.

— Я понимаю, что ты сердишься на Киру, но, прошу тебя, еще раз как следует подумай о том, почему она поведала Вике нашу семейную тайну.

— Об этом она будет в суде рассказывать, — отрезаю я, и скидываю звонок.

Некогда мне слушать его сказки о том, как Кира пыталась помочь Вике. Я ее насквозь вижу. И в два счета выведу на чистую воду.

Сажусь в машину, отъезжаю от подъезда, беру с пассажирского сиденья телефон, читаю сообщение от Вики, и, не веря своим глазам, резко торможу посреди двора.

«Не надо писать заявление на Киру. Я на суде скажу, что семейную тайну мне рассказал папа».

Меня как будто только что облили ледяной водой.

— Что? — вырывается изо рта нервный смешок. Затем еще один, еще, и я истерически смеюсь на всю машину.