Книга Развод. Пошел вон!, страница 102 – Елена Попова

Во время бесед с депутатом я все больше и больше убеждался в том, что в будущем тоже буду помогать не только детским домам, но и домам престарелых, школам, больницам. Одним словом, я собирался оказывать всяческую поддержку тем, кто в ней больше всего нуждается. И защищать права людей, которые находятся в таких учреждениях.

В то время, как некоторые выпускники нашего детдома вкушали все радости свободной жизни и кутили на полную катушку, я поступил на юрфак, в двадцать два года окончил институт, затем на полтора года вместе с тем депутатом, который стал моим наставником, я уехал в мурманскую область, набрался опыта, приехал в Москву, баллотировался в депутаты и теперь активно занимаюсь своей деятельностью, чувствуя себя на своем месте.

Признаться честно, меня посещала мысль о том, чтобы разыскать своих родителей и посмотреть им в глаза.

Без упреков, без осуждений.

Просто посмотреть в глаза людей, которые от меня отказался много лет назад, посчитав, что для меня нет места в семье.

Я много думал о том, что, скорее всего, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы я не попал в детский дом. Как и многие другие люди проходил бы мимо детдомов и не задумывался о том, как там живут сироты. А сейчас, благодаря жизни в детском доме, я стал депутатом, и прикладываю все свои усилия для того, чтобы улучшить жизнь детей, оставшихся без родителей. И чувствую, что это только начало. Дальше — больше. Я поставил себе грандиозные цели и уверенно иду к ним.

Я не спился, не стал вором, как некоторые мои знакомые, я сам себя сделал таким, каким сейчас являюсь. И даже был готов сказать спасибо за это биологическим родителям.

Но теперь я узнал о том, каким образом меня отправили в детский дом, и о том, что мои родители в этом не виноваты.

Я до сих пор не могу до конца поверить в то, что обрел мать и отца. Второй день меня шарахает от эмоций, а те раны внутри, которые кровоточили при мысли о том, что от меня отказались родные и никогда не интересовались моей судьбой, начинают затягиваться.

Да, родители не виноваты в том, что я оказался сиротой, но… сейчас передо мной стоит человек, который имеет к этому прямое отношение.

Старик смотрит на меня, не понимая, кто я, и что происходит.

— Слава… — хрипит он, повернув к нему голову. — Хорошо, что ты приехал. Я уж думал, что…

— Я не к тебе приехал, — перебивает он. — Я привез сюда…— делает небольшую паузу, пристально смотрит ему в глаза, — своего сына, чтобы показать ему места, в которых мы с Ольгой жили. Места, в которых ему не суждено было вырасти, так как вы посчитали, что ему место в детском доме.

Старик переводит на меня невидящий взгляд, трость под его рукой ходит ходуном, сморщенные губы дрожат.

— Антон! — расправив плечи, протягиваю ему руку.

— Ты… — игнорируя руку, в упор смотрит на меня, — ты тот, кого мы…

— Да, — киваю я. — Я ваш внук.

Болезненно скривив лицо, хватается за сердце.

— Тебя все-таки нашли… Слава, — медленно поворачивает к нему голову, — вы его нашли.

Снова устремляет на меня взгляд, и по его морщинистым щекам стекают слезы.

— Прости, — шепчет он, падает передо мной на колени, но я тут же его поднимаю. — Прости, прости нас… — подняв на меня мокрый взгляд, молвит он.

Несколько секунд смотрю в его глаза, в которых застыла боль.