Книга Накануне измены, страница 87 – Анна Томченко

Я был зол.

Я просто стоял и рычал:

— Сядь в машину!

Даня вздыхала, прижимала к груди маленький рюкзак и не знала, куда себя деть.

— Сядь в машину, я сказал!

И когда она оказалась на пассажирском сидении, я хлопнул дверью. И, обойдя тачку, залез на своё место.

— Это надо было придумать такое, — бурчал я по дороге домой, — столько пройти вместе, столько анализов сдать, таблеток сожрать столько. И она решила уйти.

— Ну я же знаю, что ты этого не хотел.

— Считай, я передумал, — оскалился я.

Даня качала головой, потому что не верила мне и тогда ночью я объяснял ей о том, что во что мы вкладываемся сильнее всего то и ценим мы потом больше всего.

В беременность я вложился больше чем на сто процентов.

Я ждал этого ребёнка, я ждал Владислава, моего мальчика со светлыми волосами, с глазами цвета льда, курносым носиком.

И Даня очень сильно опасалась, что произойдёт какая-то фатальность во время беременности.

И они случались: когда у Дани стало тянуть живот в первом триместре, когда у неё началась аллергия во втором триместре, когда наступили тренировочные схватки.

Я за этот год, пока ходила жена беременная, посидел на половину головы, но той фатальности, о которой думала моя супруга, не случилось и не случится никогда.

— Папа, забирай! — рассерженно выдохнул Владислав и я остановил качели. Вытащил сына, подкинул его на руках, услышал радостный визг.

— А теперь домой? — Спросил Влад и вцепился мне в шею.

Во всей моей истории была одна большая проплешина.

Недолюбленный ребёнок, так стремящийся к любви, настоящую любовь получит только когда у него появятся собственные дети, потому что любовь ребёнка она всегда безусловная, она всегда такая, что ты чувствуешь себя реально самым крутым в этом мире, и только благодаря своему сыну, я понял, что такое, когда любят не за что-то, а вопреки…

Пирог удался: груши были мягкие, сочные, и аромат стоял на весь дом.

Да, этот дом Ваня покупал в попыхах. Он очень торопился, чтобы до рождения Влада у нас уже было место, где мы могли бы отдыхать. Мы просто выбрали самый комфортный для нас посёлок, и Ваня уже быстро договаривался о покупке дома. Ему было важно, чтобы все было по правильному, и мне было от этого с одной стороны очень тепло, а с другой стороны, я боялась, что в какой-то момент он сломается, и ничего у нас больше не будет.

Я не верила ему вплоть до рождения сына, пока не увидела, как он молча, по-мужски скупо плачет, качая Влада на руках.

Роды прошли легко, и на самом деле я больше боялась.

Но страхи все были связаны с тем, что мне казалось, будто бы Ваня просто даёт мне то, что я хотела. А не то, что желал он сам.

Я была так рада то, что ошибалась.

Он не выпускал Влада с рук.

Я вообще не могла представить, что первый год жизни ребёнка может быть таким лёгким. Я очень много спала. Любила новорождённого сына, а все проблемы как будто бы проходили мимо меня, даже не задевая ни кончиком, потому что об этом заботился Ваня.

И Ваня сам вставал по ночам к сыну. Ваня сам менял подгузники, покупал вещи, игрушки. Он был нереально крутым отцом. И потом мне мама рассказала о том, что он часто оказывается, приезжал к ней. Приезжал просто для того, чтобы молча посидеть. Попить чай, послушать о том, как у них дела. Мне кажется, Ваня пытался понять мою мечту о настоящей большой семье, и с каждым разом он все больше и больше проникался ею, но мой страх о том, что он не сможет выдержать и сломается, он был жив и по сей день, потому что мне казалось, что первая какая-то проблема с вероятностью в пятьдесят процентов выбьет мужа из колеи.