Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 29 – Альма Смит

Она закрыла дверь перед его носом.

Умар стоял в подъезде, глядя на облупившуюся краску, и чувствовал себя последним ничтожеством. Старуха права. Во всем права.

Он вернулся в машину, завел двигатель, но не уехал. Сидел, глядя на окна, за которыми спала Динара. Одно окно — на втором этаже, с треснувшим стеклом, заклеенным скотчем. Свет там не горел.

Он просидел так до утра. А когда начало светать, тронулся с места и поехал домой.

Динара проснулась от запаха блинов.

Патимат гремела на кухне, напевала что-то старинное, грустное. За окном все еще падал снег, но уже не так густо, редкими хлопьями.

— Проснулась? — тетка заглянула в комнату. — Есть иди. И разговор у меня к тебе.

Динара села, прижимая одеяло к груди. Голова гудела, тело ломило — сказывалась вчерашняя прогулка по морозу.

На кухне Патимат поставила перед ней тарелку с блинами, чашку чая и села напротив.

— Твой ночью приезжал.

Динара замерла с чашкой в руках.

— Кто?

— Байрамов твой. Сначала звонил, потом примчался. Я не пустила. — Патимат поджала губы. — Правильно?

— Правильно.

— Думаешь?

Динара молчала.

— Я старая, Динара. Много видела. И знаю одно: если мужик ночью по метели к женщине прет — значит, не все потеряно. Значит, есть у него совесть. И чувство.

— У него жена. И ребенок скоро будет.

— Знаю. — Патимат вздохнула. — И что? Ты думаешь, он с тобой быть не может из-за этого?

— Не может. И не должен.

— Глупая ты, Динара. Глупая и гордая. — Тетка покачала головой. — В жизни все сложно. Иногда то, что нельзя, — и есть самое нужное.

Они сидели молча, пили чай. Динара смотрела в окно на падающий снег и думала о том, что было бы, если бы она осталась. Если бы Амина не узнала. Если бы они могли просто быть вместе, без этих игр в прятки.

Но если бы не работают.

— Что мне делать, теть Патимат? — спросила она тихо.

— А что сердце говорит?

— Не знаю. Оно молчит.

— Врешь. — Старушка усмехнулась. — Сердце никогда не молчит. Просто ты его слушать боишься.

Динара закрыла глаза. Сердце билось ровно, но где-то глубоко, на самом дне, теплился огонек. Надежда. Глупая, невозможная надежда, что все еще может измениться.

— Я хочу увидеть детей, — сказала она вдруг. — Просто увидеть. Хоть издалека.

— Вот это правильно. — Патимат кивнула. — За детей надо держаться. Они свое чуют.

В полдень Динара оделась потеплее и пошла к дому Умара.

Она не знала, зачем идет. Увидеть Амилю, выбегающую во двор? Фарида, возвращающегося из школы? Просто подышать тем же воздухом, почувствовать себя ближе к ним?

Дом Байрамовых стоял на тихой улице, окруженный высоким забором. Динара остановилась напротив ворот, глядя на знакомые очертания крыши, на окна, за которыми прошли эти месяцы.

Ворота открылись.

Вышел Умар.

Он увидел ее сразу — замер на мгновение, потом быстро зашагал через дорогу. Динара попятилась, но он схватил ее за руку, притянул к себе.

— Ты зачем пришла? Замерзнуть решила?

— Я детей хотела увидеть.

— Дети дома. — Он не отпускал ее руку. — Амиля плачет с утра, Фарид молчит. Они без тебя сохнут.

— Умар, отпусти. Увидят.

— Пусть видят. — Он сжал пальцы сильнее. — Я ночь не спал. Сидел под окнами твоей тетки, как мальчишка. Думал, ты выйдешь.

— Не вышла.

— Знаю. — Он провел свободной рукой по лицу, и она увидела, как он устал. Темные круги под глазами, небритая щетина, осунувшиеся щеки. — Динара, я не могу так. Не могу без тебя.