Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 15 – Альма Смит

Дети убежали. Умар поднялся, посмотрел на Амину.

— Ты чего на нее набросилась? Дети целы — это главное. Ваза — стекло, бывает.

— Это была моя бабушкина ваза! — голос Амины задрожал. — Ты понимаешь?

— Понимаю. Но детей не вернешь, если бы они порезались. А вазу можно склеить.

— Ты всегда ее защищаешь, — вдруг выпалила Амина. — Ты думаешь, я не вижу? Как ты на нее смотришь? Зачем ты вообще привел ее в дом?

Умар посмотрел на жену долгим тяжелым взглядом.

— Потому что это было нужно. И ты сама согласилась. Помнишь?

Амина сжала губы, резко развернулась и вышла.

В комнате остались только Динара и Умар. Она стояла, прижимая руки к груди, не зная, куда смотреть.

— Прости, — выдавила она. — Я правда не уследила.

— Я знаю, что не уследила. — Он подошел ближе. — Но ты не можешь уследить за ними каждую секунду. Они дети.

— Амина права. Я здесь для того, чтобы…

— Амина сейчас не права. — Он оборвал ее резко. — Иди к детям. И забудь про вазу.

Она кивнула и выскользнула за дверь, чувствуя спиной его взгляд.

Вечером того же дня Динара сидела в детской, читая Фариду книжку. Амиля уже спала, свернувшись калачиком на своей кровати. За окном шумел дождь, первый осенний ливень, и капли барабанили по стеклу.

Фарид слушал внимательно, но Динара чувствовала — он хочет что-то спросить.

— Динара, — наконец сказал он, когда она закрыла книжку. — А ты насовсем с нами?

Вопрос застал врасплох.

— Я… не знаю, Фарид. Наверное, да.

— А мама говорит, что ты скоро уйдешь. Что все няньки уходят.

Динара посмотрела в его серьезные, настороженные глаза и почувствовала, как сердце сжимается.

— Я не нянька, Фарид. Я твоя мачеха. Это немного другое.

— Но ты тоже уйдешь?

Она взяла его за руку.

— Я постараюсь не уходить. Честно.

Он посмотрел долго, изучающе, как умеют смотреть только дети — прямо в душу. Потом кивнул и лег, отвернувшись к стене.

Динара посидела еще немного, потом погасила свет и вышла в коридор.

В коридоре стоял Умар.

Она вздрогнула — не ожидала его увидеть. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, хотя в доме курить было запрещено. Смотрел на дождь за окном.

— Он спросил, уйду ли я, — тихо сказала Динара.

— Слышал. — Умар затянулся, выпустил дым в открытую форточку. — И что ты ответила?

— Что постараюсь не уходить.

— Постараешься. — Он усмехнулся, но как-то невесело. — Все мы стараемся.

Повисла пауза. Дождь шумел за окном, ветер бросал пригоршни воды в стекло.

— Умар, — вдруг сказала Динара. — Зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Защищаешь меня. Перед Аминой. Ты не должен. Я здесь никто.

Он повернул голову, посмотрел на нее долгим взглядом. В полутьме коридора его глаза казались черными, бездонными.

— Ты мать моих детей, — сказал он тихо. — Не по крови, по жизни. Ты с ними возишься, ты их кормишь, ты им читаешь. Ты здесь не никто, Динара. Ты здесь нужна. Хотя бы им.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице на подоконнике.

— Иди спать. Завтра длинный день.

И ушел, не оборачиваясь.

Динара долго стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь его комнаты. Потом пошла к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок, слушая шум дождя.

«Ты здесь нужна», — сказал он.

Эти четыре слова грели ее всю ночь, как маленький огонек в холодной темноте.