Книга Развод. Статус: Свободна, страница 17 – Альма Смит

И где-то глубоко, под слоями страха и унижения, снова зашевелилось то самое холодное, стальное чувство, что было в кафе после брошенной кружки. Он перешел черту. Теперь это была не просто война за прошлое. Это была война за будущее. И отступать было некуда.

Я достала телефон. Написала Марине: «Забери детей к себе на ночь. У меня ЧП. Объясню позже». Потом открыла контакты и нашла номер Кати, адвоката.

— Катя, это Дарья. Он только что позвонил моему начальнику и попытался угрожать моему рабочему месту. Это что-то меняет? — мой голос звучал спокойно, и это спокойствие было страшнее любой истерики.

— Меняет, — без колебаний ответила Катя. — Это давление на вас с целью повлиять на исход судебного спора. Это отягчающее обстоятельство. Фиксируйте факт: время, суть разговора с начальником. Запросите у начальника письменное свидетельство или, на худой конец, запишите на диктофон (с его согласия) его версию звонка. Это очень серьезно. Я внесу это в наши материалы.

— Хорошо, — сказала я. — И, Катя… Ускоряем все процессы. Я не хочу ждать месяц. Я хочу, чтобы он получил ответ. Законный и жесткий. Как можно скорее.

Положив трубку, я посмотрела на серое небо над городом. Страх отступал, сменяясь чем-то иным. Не злорадством, нет. Ощущением абсолютной, бесповоротной правоты. Он сам загнал себя в угол. И я знала, что не проиграю. Потому что теперь мне было нечего терять, кроме того будущего, которое я сама собиралась отстроить по кирпичику. И я никому не дам его сломать.

Ответ пришел не на бумаге, а в виде череды звонков, которые начали разрывать тишину вечера, как сирены воздушной тревоги. Первый — с неизвестного номера, когда я только вернулась от Марины, забрав детей. Я отключила звук, наблюдая, как номер горел на экране, а потом исчезал. Второй — через пять минут. Третий — с его рабочего. Я положила телефон экраном вниз на кухонный стол и стала готовить ужин, механически резала овощи под мерный стук ножа по доске, заглушающий вибрацию.

— Мам, а ты почему не берешь трубку? — спросил Мишка, делая уроки за столом.

— Это неважный звонок, — ответила я, и голос прозвучал спокойно, как будто внутри меня не было этой стальной пружины, закрученной до предела.

Телефон замолк на полчаса. Потом зазвонил снова. И снова. Это была тактика — измотать, вывести из себя, заставить сорваться. Я выключила устройство совсем. Тишина опустилась на кухню, густая и зыбкая. Дети ели, я пила холодный чай и смотрела в окно на темнеющий двор. Адреналин после разговора с начальником и звонка Кате постепенно отступал, оставляя после себя тяжелую, свинцовую усталость. Но и твердую ясность: назад пути нет.

В девять, когда мальчишки уже смотрели мультики, в домофон настойчиво зазвонили. Сердце екнуло. Я подошла к панели.

— Кто?

— Открой, Даш. Надо поговорить. Срочно.

Его голос. Не взвинченный, а тихий, плотный, полный непоколебимой уверенности в своем праве стоять на этом пороге. Раньше этот тон заставлял меня подчиняться, искать компромисс. Теперь он действовал как красная тряпка.

— Нам не о чем говорить. Все вопросы — через адвокатов.

— Дарья, открой дверь. Или я буду звонить, пока не откроешь. Или позвоню соседям. Ты хочешь публичного скандала?

Шантаж. Опять. Соседи, сплетни, публичный позор — ему было все равно. Мне — нет. Мысль о том, что он начнет бить в дверь и привлечет внимание, была невыносима. Я нажала кнопку, отпирающую подъезд, но не стала открывать свою. Встала за дверью, прислушиваясь к быстрым шагам на лестнице.