Книга Развод. Статус: Свободна, страница 14 – Альма Смит

Сегодня я отправлю это ему. А потом поведу сына на утренник. Буду хлопать и улыбаться, когда он забудет слова в стишке. Буду жить. Шаг за шагом. Документ за документом. Утренник за утренником.

Война только началась. Но у меня уже есть оружие. И я больше не боюсь его использовать.

Бумаги, пахнущие свежей печатью и официальным концом, лежали в плотном коричневом конверте. Я провела ладонью по гладкой поверхности, как будто ощущая исходящий от них холод. Соглашение. Всего несколько листов, которые должны были подвести черту под десятью годами. Я не испытывала ни торжества, ни особой грусти. Была усталость, глубокая, костная, и чувство, что я выполняю необходимую, техническую работу. Как удаление больного зуба. Больно, страшно, но необходимо для дальнейшего здоровья.

Конверт нужно было отправить с уведомлением о вручении. Я не хотела видеть его лицо, когда он его получит. Не хотела слышать новый взрыв ярости или, что хуже, насмешливого пренебрежения. Пусть бумаги говорят сами за себя.

Перед выходом на почту зашла проверить детей. Мишка собирал рюкзак, его лицо было сосредоточенным и немного нахмуренным. Он стал тише в последние дни, чаще задумывался. Егорка, еще не до конца понимая масштаб перемен, весело топает по коридору в костюме зайчика для утренника.

— Мам, а папа придет на утренник? — спросил он, поймав мой взгляд.

Вопрос, как игла. Я опустилась перед ним на корточки, поправляя ушко на ободке.

— Не знаю, зайка. У папы сейчас очень много работы. Но я обязательно буду. И буду снимать тебя на видео, чтобы потом папе показать, если он не успеет.

Ответ устроил его. Он обнял меня за шею, пахнущий детским шампунем и беззаботностью, которой у меня уже не было.

На почте очередь двигалась медленно. Я стояла, сжимая конверт, и ловила на себе взгляды. Мне казалось, что все видят, что у меня в руках — развод. Что я — та самая, которую бросили. Я подняла подбородок выше. Нет. Я — та, которая наводит порядок в своей разрушенной жизни.

— Отправьте с уведомлением, — сказала я ровным голосом работнице, протягивая конверт с адресом его офиса.

Марка, штемпель, квитанция. Все. Юридическая машина запущена. Теперь он официально уведомлен о моих условиях. О том, что я не намерена молча проглатывать его предательство и просто уйти.

Следующая точка на карте дня — работа. Я пропустила вчерашний день, отправив начальнику сухое сообщение о пищевом отравлении. Теперь нужно было возвращаться в обычный мир, где есть проекты, дедлайны и коллеги, ничего не знающие о твоем личном апокалипсисе.

Офис нашей дизайн-студии встретил меня привычным гулом — стуком клавиатур, обрывками разговоров у кофемашины, музыкой из наушников у стажеров. Мой стол стоял у окна, заваленный образцами тканей и распечатками макетов. Все было как прежде. Только я была другой.

— О, Дарья, жива! — коллега Аня из соседнего кабинета сделала глоток из своей вечной кружки с кофе. — Слышала, ты маялась. Ну хоть не эта весенняя гадость.

— Да нет, просто несварение, — улыбнулась я натянутой, дежурной улыбкой. — Что у нас по проекту «Солнечный»?

— Клиент нервничает, хочет еще три варианта логотипа к пятнице. Как раз тебе, — подмигнула она.

Погружение в работу стало спасением. Здесь были четкие задачи: сделай эскиз, подбери шрифт, согласуй с клиентом. Здесь не было места вопросам «почему» и «как жить дальше». Здесь нужно было просто делать. Я включила компьютер, открыла файлы, и мир сузился до пикселей на экране. На несколько часов я перестала быть Дарьей, женщиной с разбитым сердцем. Я стала Дарьей, специалистом по графике, которая может решить любую визуальную проблему.