Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 8 – Альма Смит

Он помолчал.

— Это был выход. Случайный, но удачный. Она испугалась, когда отец нашел телефон. А ты… ты, как всегда, бросилась спасать. Это было предсказуемо. Мы просто использовали момент.

Мы. Это слово прозвучало как соучастие. Они уже были мы.

— Значит, ты знал, что она подставит меня. И поддержал ее.

— Я поддержал то, что сохранит честь семьи в глазах отца. И даст нам шанс. Тебе же будет спокойно в горах. Ты всегда говорила, что любишь тишину.

Ирония была ядовитой. Я смотрела на него и вдруг не видела того мужчину, за которого вышла замуж. Передо мной был чужой. Хитрый, жестокий и удобно устроившийся в своей лжи.

Я наклонилась и подписала бумаги. Размашисто, не глядя. Алия Мусаева. В последний раз под этим именем.

Он забрал листы, проверил подписи. Сложил в папку.

— Машина приедет за тобой в шесть утра. Не задерживай. И… — он заколебался. — Не пытайся что-то доказать отцу. Он не поверит. Только хуже сделаешь себе и матери.

Он ушел. Больше я его не видела.

Ночь была самой длинной в моей жизни. Я не спала. Смотрела в темноту и перебирала в памяти все моменты. Как он задерживался на работе, когда Эльвира гостила у нас. Как они смеялись вместе над анекдотами, которые я не понимала. Как она спрашивала его совета по любому поводу. Как он покупал ей маленькие подарки — новую помаду, браслетик. Говорил — ну ты же как сестра.

Я была слепой. Доверчивой и глупой.

Под утро я услышала шаги во дворе. Не отец — его тяжелая поступь была мне знакома. Это были легкие, быстрые шаги. Эльвира.

Она приоткрыла дверь и просунула руку. В ней был тот самый розовый телефон.

— На, — прошептала она. — Бери.

— Зачем? — не пошевелившись, спросила я.

— Чтобы… чтобы у тебя было средство связи. Мало ли. Тетя Зара — она в глуши полной. Там даже сеть плохо ловит. Но все же.

Это было так странно. Сначала подставить, потом дать телефон. Я взяла его. Холодный пластик обжег пальцы.

— На нем все еще… переписка? — спросила я.

— Нет. Я все удалила. Полностью. Чистый. — она помолчала. — Алия… я…

— Не надо, — прервала я ее. — Ничего не надо говорить. Просто уйди.

Она задержалась на секунду. Потом дверь тихо закрылась.

Я включила телефон. Батарея была почти пуста. Я пролистала галерею — пусто. Контакты — пусто. Сообщения — пусто. Но в заметках было одно сохраненное. Просто цифра. 78.

Я не поняла что это. Но оставила. Выключила телефон и спрятала глубоко в карман платья, поверх денег от матери.

Наступило утро. В шесть во двор заехала старая нива Джамбулата. Я вышла с чемоданом. Отец стоял на крыльце, курил. Он не посмотрел на меня. Мама стояла в дверях, лицо в платке. Она не ревела, просто смотрела. Эльвиры не было видно.

Я подошла к отцу.

— Прощай, отец.

Он кивнул, не отрывая глаз от сигареты.

— Веди себя достойно там. Не позорь нас дальше.

Больше слов не было. Я села на заднее сиденье нивы. Джамбулат, пожилой сосед, смотрел на меня с жалостью. Он что-то пробормотал — не разобрать — и тронулся.

Я смотрела в заднее стекло. Дом уменьшался. Мама махнула рукой один раз. Потом отвернулась и ушла внутрь. И тут в окне на втором этаже я увидела ее. Эльвиру. Она стояла и смотрела на отъезжающую машину. И в тот момент, когда дом почти скрылся за поворотом, она подняла руку и… помахала. Не как родной человек. А как будто прощалась с чем-то надоевшим. С проблемой, которую наконец-то удалось решить.