Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 11 – Альма Смит

Телефон зарядился. Я больше не пыталась угадать пароль. Просто носила его с собой, как талисман, как единственную ниточку связи с другим миром. Сеть ловила только на краю огорода, на большом валуне. Я забиралась туда иногда вечером и смотрела на одинокую палочку сигнала. Никто мне не звонил. Не писал. Я никому не была нужна.

Тетя Зара оказалась молчаливой, но наблюдательной. Она не лезла с расспросами, но виделавсе. Как я замираю, глядя в стену. Как вздрагиваю от резких звуков. Как иногда по ночам стискиваю зубы, чтобы не закричать.

Однажды, когда мы пололи грядки с морковью, она сказала, не поднимая головы:

— Боль — она как сорняк. Если с ней бороться — только сильнее разрастется. Надо узнать ее. Привыкнуть, что она есть. И делать свое дело, несмотря на нее.

Я не ответила. Но стала наблюдать за своей болью. Она была всегда со мной. Тяжелый камень в груди. Иногда он раскалялся — когда я вспоминала их лица. Иногда леденел — когда думала о будущем. Но он был всегда. Я перестала ждать, что он исчезнет.

Через неделю я набралась смелости спросить о соседях. Тетя Зара махнула рукой в сторону леса.

— Люди есть. Далеко. Старик Махмуд в получасе ходьбы. Его сын в городе. Он иногда приезжает. Больше никого. Раньше аул жил, теперь разъехались. Молодежь не хочет в камнях киснуть.

— А вы почему не уехали?

Она на мгновение остановилась, оперлась на тяпку.

— Здесь мой дом. Здесь муж и сын похоронены. Душой приросла. Да и в городе мне делать — чужие стены да чужие глаза. Здесь я хозяйка. Хоть и над пустотой.

Ее слова про чужие глаза задели меня за живое. Я жила под чужими глазами всю жизнь. Под взглядом отца — одобряющим или осуждающим. Под взглядом мужа — оценивающим. Под взглядом сестры — завистливым. А здесь… здесь на меня смотрели только скалы да небо. И тетя Зара, чей взгляд был похож на взгляд самой природы — безоценочный, но видящий все.

Еще через несколько дней, когда я уже начала немного привыкать к тишине, телефон на валуне вдруг завибрировал. Один раз. Коротко.

Я уронила ведро с водой, побежала к нему. Это было уведомление из облачного хранилища. Напоминалка. Резервная копия данных готова. Последняя: 12 октября.

Двенадцатое октября. Это был как раз день, когда все случилось. День, когда отец нашел телефон.

Сердце заколотилось. Я тыкала в уведомление. Меня перекинуло в браузер. И снова — запрос пароля. Я в отчаянии снова ввела Elvira78.

И вдруг — загрузилось. Я вошла.

Видимо, Эльвира установила автоматическую загрузку фото и видео в облако. А когда удаляла все с телефона, забыла про облако. Или не знала, как его отключить. Или… не успела.

Передо мной были папки. Фото. Видео. И еще одна — Документы.

Я открыла фото. Первые кадры — селфи Эльвиры, небо, кофе. Обычная ерунда. Я листала все быстрее. И вот — он. Ислам. Не один. С ней.

Они в кафе. Сидят близко, улыбаются. Он смотрит на нее так, как никогда не смотрел на меня. В глазах — смесь желания и собственности.

Другое фото. Вечер, похоже, у нас дома. Я видела угол нашего дивана. Они сидят вместе, на нем накинута моя шаль. Моя!

Третье. Они на природе. Обнимаются. Фото сделано с близкого расстояния, будто телефон просто лежал на одеяле.

Каждое фото было ударом ножом. Но я смотрела, не отрываясь. Листала дальше. Видео. Короткие ролики. Они смеются. Он целует ее в шею. Она отталкивает его со смехом: «Осторожно, Алия вернется!»