Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 24 – Альма Смит

Весь день за станком я думала об этом автомобиле. Кто там? Руслан? Ислам? Следопыт, нанятый отцом?

После смены, выходя, я увидела, что машина все еще там. Из нее вышел человек. Не Руслан (я видела его фото в сети). Не Ислам. Незнакомец в костюме, лет сорока. Он подошел прямо ко мне.

— Алия? Можно на минуту?

— Я тороплюсь.

— Это важно. От имени Руслана Бекова.

Я остановилась. Смотрела на него. Лицо у него было уставшим, но честным.

— Доказательства. Те, что вы прислали. Они настоящие?

— Да. Вы можете отдать их на любую экспертизу.

— Руслан уже отдал. Экспертиза подтвердила — монтажа нет. Голоса настоящие. Фото — подлинные. — Он помолчал. — Но есть нюанс. Семья вашего отца представила другие доказательства. Справку о вашем… нестабильном психическом состоянии. Свидетелей, которые готовы подтвердить вашу склонность к фантазиям и мести.

Меня будто ударили в грудь. Справка? Какая справка? Я никогда не была у психиатра.

— Это ложь. Подделка.

— Возможно. Но выглядит убедительно. Ваш отец… он, к сожалению, подтвердил, что вы всегда были склонны к преувеличениям и истерикам.

Вот так. Отец выбрал сторону. Чтобы спасти репутацию семьи, он решил похоронить меня окончательно. Объявить сумасшедшей.

Во рту пересохло.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что Руслан — человек прагматичный. Ему нужна не эмоциональная правда, а железобетонная. Та, которую не опровергнуть справками. У вас есть что-то еще? Что-то, что привязывает эту запись именно к ним, к конкретному времени и месту? Какие-то детали?

Я думала. Запись была чистой. Только голоса. Но…

— В записи есть фон. Вы можете услышать… скрип качелей во дворе. Наших качелей. Их сняли в прошлом году, когда чинили забор. И еще… вы можете слышать бой часов в доме соседа. Эти часы били каждый час, но их увезли в ремонт в августе. Запись сделана до августа.

Человек в костюме медленно кивнул. В глазах мелькнул интерес.

— Это уже что-то. Но нужно больше. Подумайте. И… будьте осторожны. Те, кто предлагал деньги, могут предложить и нечто менее приятное. Руслан просил передать — он не ваш защитник. Он просто хочет докопаться до сути. И если вы станете проблемой для него… он отступит.

Он развернулся и ушел к машине. Уехал.

Я стояла под моросящим дождем и понимала, что игра вступила в новую фазу. Теперь я была не просто мстительницей. Я была разменной монетой в чужом расчете. Руслану нужна была истина, но только если она не стоила ему слишком дорого.

А отец… отец публично назвал меня сумасшедшей.

Боль от этого предательства была острее, чем от всего прошлого. Он не просто отвернулся. Он встал по другую сторону баррикады и выстрелил в меня.

Я подняла воротник и пошла к общежитию. Шаги были тяжелыми. Но внутри, сквозь боль, пробивалось что-то твердое, как сталь.

Хорошо. Если я сумасшедшая — значит, мне можно то, что нельзя нормальным людям. Если я уже потеряла все — значит, мне нечего больше бояться.

Мне нужно было больше доказательств. Железных. И я знала, где их взять. В том самом доме, который теперь был для меня вражеской территорией. Где-то там должны были остаться следы. Их настоящие следы.

Но как туда попасть? Дверь для меня закрыта навсегда.

Я посмотрела на свои рабочие руки. Потом на телефон. И у меня созрел план. Безумный. Опасный. Но единственный.