Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 21 – Альма Смит

Наступила ночь. Я не могла уснуть. Сидела у окна, смотрела на темный лес. И ждала. Не знала кого, но ждала.

И дождалась.

Около двух ночи мой новый телефон завибрировал. Не SMS. Звонок. С незнакомого номера, но с кодом нашего города.

Я взяла трубку. Не сказала ни слова. Только слушала.

Дыхание. Тяжелое, мужское. Потом голос. Хриплый, налитый ядом. Ислам.

— Довольна, сука? Довольна, что все разрушила?

Я не ответила. Сжала телефон так, что пальцы побелели.

— Я тебя найду. Ты думала, спряталась? Я везде найду. И сделаю так, что ты сама попросишься в могилу. Ты слышишь меня?

Я нашла голос. Тихий, но четкий.

— Я уже в могиле, Ислам. Туда меня положили вы с Эльвирой. А теперь вам там место готовить. Рядом со мной.

Он зарычал что-то нечленораздельное. Потом крикнул:

— Отец знает! Знает, что это ты все подстроила! Фото, запись — все фальшивка! Он тебя проклянет навсегда!

— Если он верит вам и дальше, то он уже не отец мне, — сказала я и оборвала звонок.

Телефон тут же снова зазвонил. С того же номера. Я отключила звук, положила его на стол. Он вибрировал еще долго, как разъяренная оса.

Я сидела и смотрела на эту дрожащую черную плитку. Во рту был вкус железа — я прикусила губу до крови. Но я не плакала. Внутри было пусто и холодно. Как в леднике.

Они перешли в контратаку. Они убедили отца, что я лгунья и мстительная сумасшедшая. Конечно. Это был их единственный шанс. Отец, возможно, даже обрадовался этой версии — легче поверить, что одна дочь сошла с ума, чем признать, что другая — бесчестная блудница, а зять — подлец.

Значит, правда, которую донес Руслан, уже похоронена под новым слоем лжи. Война только начиналась. И у них были все преимущества — доступ к отцу, уважение общества, деньги. У меня — только эта глушь. И кусок памяти во флешке.

Но теперь я знала наверняка — они боятся. Их голос выдавал животный, панический страх. Значит, я ударила точно. Значит, их идиллия дала трещину. И эту трещину можно было расширить.

Я посмотрела на спящий дом тети Зары. Я не могла подвергать ее опасности. Если Ислам найдет меня здесь, он принесет сюда скандал, возможно, даже насилие.

Утром я рассказала тете о звонке. Она выслушала молча, попивая чай.

— Значит, пора уезжать, — сказала она просто.

— Куда? — спросила я без надежды.

— В город. Прятаться на виду. У Халида есть друзья. Снимаешь комнату. Устраиваешься на работу. И продолжаешь свою войну, если надо. Но отсюда тебе уже не достать до них. А они до тебя — запросто.

Город. Это слово звучало как приговор и как спасение одновременно. Там я была никем. Бездомной изгнанницей. Но там я была ближе к эпицентру. Там я могла действовать.

— Я не хочу вас подводить, — сказала я.

— Ты меня не подведешь. Ты выживешь. Это и будет лучшей благодарностью. Собери вещи. Я поговорю с Махмудом.

Через два часа Халид был во дворе. Он уже все знал.

— У меня есть вариант, — сказал он. — Подруга моей сестры сдает комнату в общежитии при фабрике. Девушки там живут, в основном приезжие. Никто лишних вопросов не задает. Работу можно найти на той же фабрике. Нелегкую, но честную.

Это был выход. Не лучший, но выход.

Я собрала свой чемодан. Положила туда немного одежды, флешку, зарядки, деньги. Розовый телефон оставила на дне тумбочки — он свое отслужил.