Книга Сестринская ложь. Чужие грехи, страница 20 – Альма Смит

— Люди проверяют не словами, а глазами. Он, наверное, наблюдает сейчас. За ней. За ним. Ждет, когда они ошибутся.

Ее слова принесли слабую надежду. Да, это логично. Руслан не мог просто так отмахнуться. Слишком много ставилось на карту.

Еще через день, поздно вечером, когда я уже собиралась спать, телефон наконец вибрировал. Не звонок. SMS. С незнакомого номера. Короткая фраза.

Пришли фото. На эту почту.

И адрес электронной почты. Без подписи. Без лишних слов.

Руки у меня задрожали. Он ответил. Значит, зацепился. Значит, сомневается.

Я быстро включила ноутбук Халида. Интернет тут был медленным, спутниковым. Я зашла в анонимную почту, которую создала для этого дела. Написала письмо. Тоже короткое.

Фото в приложении. Они сделаны в разное время. Обратите внимание на даты в свойствах файлов. Это не подделка.

Я прикрепила два тех самых фото — из кафе и с пикника. И отправила.

Ответ пришел через час. Всего две строчки.

Почему вы это делаете? Что вам от меня нужно?

Он проверял мои мотивы. Опасался шантажа.

Я ответила честно.

Мне не нужны ваши деньги. Эти люди разрушили мою жизнь ложью. Я просто не хочу, чтобы они разрушили и вашу. Вы можете ничего не делать. Это ваш выбор.

Больше в тот день сообщений не было. Но тишина теперь была другого качества. Напряженной, заряженной. Я чувствовала, что где-то там, в городе, началось необратимое движение.

На следующий день в профиле Эльвиры исчезли все упоминания о свадьбе и помолвке. Фото с кольцом осталось, но подпись к нему стала нейтральной — Красивое кольцо. Никаких хештегов про судьбу и новый этап. Как будто кто-то нажал тормоз.

А еще через день Халид прислал сообщение, которое перевернуло все.

В городе говорят. Беков приезжал к вашему отцу. Был серьезный разговор. Без свидетелей. После его отъезда у вашего отца был скандал с Исламом. Соседи слышали крики. Ислам уехал ночью. Эльвира не выходит из дома, говорят, рыдает.

Я перечитала эти строки раз десять. Сердце колотилось где-то в горле. Это сработало. Руслан пошел к отцу. Не к Исламу, не к Эльвире. Прямо к главе семьи. Это был сильный ход. Он ударил в самое основание их лжи.

Мне дико захотелось знать, что именно он сказал. Представляла лицо отца. Его шок, его гнев. Он ведь поверил в невинность Эльвиры. А теперь ему, наверное, показали фото. Дали послушать запись. И он, такой жесткий, такой уверенный в своей правоте, увидел, что его обвели вокруг пальца. Его любимую дочь и зятя, которому доверял.

Тетя Зара, увидев мое лицо, сразу все поняла.

— Получилось?

— Кажется, да. Руслан пошел к отцу.

Она медленно кивнула, потерла лоб.

— Теперь держись, девочка. Теперь буря начнется. И первый удар может прийти сюда.

— Сюда? Почему?

— Они поймут, что это твоих рук дело. Кто еще мог знать про запись? Кто еще был так жестоко обижен? Ты для них теперь не жертва, а угроза. А угрозу устраняют.

Я не подумала об этом. Я была так сосредоточена на атаке, что забыла о защите. Но тетя Зара была права. Ислом не станет сидеть сложа руки. Он будет искать источник утечки. И быстро придет ко мне.

Страх, острый и холодный, сковал мне живот. Но следом за ним пришло странное спокойствие. Пусть приходит. Я не та беспомощная женщина, которую он выгнал ночью. У меня есть правда. И есть тихая ярость, которая копилась все эти недели.