Книга Чужие в крепости. Обратный путь к себе, страница 31 – Альма Смит

— Ты не пустое место, Магомед, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но четко, словно отточенный лезвием этот сырой вечер.

— Ты просто… остался наедине с собой. По-настоящему. Впервые в жизни. И тебе страшно. Не перед людьми, не перед отцом. А перед этой тишиной внутри. Перед тем, что ты там услышишь.

Он резко поднял на меня взгляд, и в его мутных, уставших глазах мелькнуло изумление, будто я только что прочитала его самые потаенные мысли.

— Да, — прошептал он, и в этом слове был слышен весь его ужас.

— Именно так. Страшно. До чертиков.

И в этот короткий, мимолетный миг, под шипение дождя, в грязном подъезде старого дома, между нами не было ни вражды, ни былой любви, ни ненависти.

Было странное, призрачное понимание двух людей, которые когда-то были очень близки, делили общую жизнь, а теперь стали просто случайными попутчиками, ненадолго остановившимися под одним убогим козырьком во время грозы, чтобы переждать непогоду и понять, что идут они в совершенно разных направлениях.

— Мне жаль, — вдруг вырвалось у него, и это прозвучало на удивление искренне.

— Жаль, что все так получилось. Жаль, что я был таким… таким ослом. Таким эгоистичным, самовлюбленным слепцом. Я все видел, понимаешь? Все твои попытки достучаться. Все твои обиды. Я просто… я считал это слабостью. И мне было на это наплевать. А теперь… теперь я сам стал этой слабостью. И мне не на кого это списать.

— Мне тоже жаль, — тихо ответила я, и это тоже была чистая правда.

— Мне жаль, что мы не смогли быть теми, кто нужен друг другу по-настоящему. Жаль, что наша любовь оказалась такой хрупкой. Жаль потраченных лет. Но это уже история. Ее не переписать.

Он кивнул, поняв, что это и есть то самое, последнее прощание. Не скандальное, не драматичное, а тихое, окончательное и бесповоротное.

— Я пойду, — он указал большим пальцем через плечо в темноту, в сторону, противоположную от моего подъезда.

— Не буду тебе мешать. Просто… — он запнулся, ища слова.

— Просто будь счастлива. Ладно? Хотя бы просто будь счастлива. Ты заслужила это. Честно.

— И ты тоже, Магомед, — сказала я, и впервые за долгие месяцы пожелала ему чего-то хорошего без тени горечи.

— Найди свой путь. Найди себя в этой тишине. Это трудно, но… это возможно.

Он еще секунду постоял, глядя на меня, будто стараясь запечатлеть этот образ в памяти, а потом медленно, тяжело повернулся и пошел прочь. Его фигура, сгорбленная и потертая, быстро растворилась в серой, мокрой пелене вечера.

Я не смотрела ему вслед. Я достала из кармана ключи, холодные и мокрые, вставила их в замочную скважину, открыла дверь и вошла в подъезд.

В лифте, поднимаясь на свой этаж, я облокотилась на стену и закрыла глаза. Не было ни слез, ни истерического облегчения, ни триумфа. Было лишь ощущение… завершенности. Глубокой, тотальной завершенности.

Как будто последняя незакрытая страница старой, давно прочитанной книги была наконец перевернута, и книга эта была аккуратно отнесена на самую дальнюю полку памяти.

Я вошла в свою квартиру, сняла промокшую одежду, развесила ее сушиться, заварила себе тот самый чай с имбирем, как и планировала. Села в свое любимое кресло у окна, завернулась в плед и смотрела, как дождь продолжает свой бесконечный танец за стеклом, отражаясь в тысячах городских огней.