Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 66 – Альма Смит

Я пью кофе, сидя на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрю на просыпающийся двор. Дети кричат на площадке, кто-то выгуливает собаку. Обычная жизнь. В ней нет ни грана той остроты, того смертельного драйма, который был раньше. Иногда мне даже кажется, что она слишком простая, почти пресная. А потом я вспоминаю вкус страха во рту, ледяной ком вины в желудке и адскую усталость, прошивающую каждую клетку. Нет, эта простота — не пресность. Это роскошь. Самая дорогая, которую я купила ценой всего.

Я не думаю о нем. Мысли приходят редко и уже не режут, а лишь слегка щемят, как старые, почти зажившие раны. Как воспоминание о тяжелой, изнурительной болезни, после которой ты наконец-то можешь дышать полной грудью. Он был той болезнью. И, как ни парадоксально, врачом. Гениальным, садистским врачом, который лечил ядом и огнем. Но вылечил. Оставил шрамы, но вылечил.

Я не знаю, где он. Не хочу знать. Где-то в своем безупречном, холодном раю, оплакивая разрыв с сыном и считая, что заплатил по всем счетам. Наверное, так и должно быть. Мы очистили друг друга огнем, как два куска грязного железа в горне, и теперь каждый закален и несет свою форму. Его — форму вечного одиночества и сожаления. Мою — форму тихой, непоколебимой стойкости.

Я выпила кофе, помыла кружку. Потом принимаю душ, долгий, не торопясь. Раньше душ был необходимостью, попыткой смыть с себя грязь работы, чужой взгляд, свое унижение. Теперь это просто приятный ритуал. Я смотрю на свое тело в зеркале. Оно изменилось. Исчезла девичья мягкость, появились линии, углы. Скулы стали резче, взгляд в отражении — спокойным, прямым, без тени былого испуга или вызова. Я не красавица. Я — женщина, которая знает себе цену. И эта цена не имеет ничего общего с деньгами или положением.

Я одеваюсь — джинсы, простой свитер, кроссовки. Беру рюкзак с учебниками и выхожу. На улице прохладный осенний воздух, пахнет опавшими листьями и обещанием чего-то нового. Я иду пешком до метро. Мне нравится идти. Чувствовать ритм своих шагов, свое дыхание.

В метро я сажусь у окна и смотрю на мелькающие в темноте световые полосы. В голове автоматически повторяются формулы с прошлой лекции. Учеба дается нелегко — мозг, отвыкший от систематических нагрузок, поначалу сопротивлялся. Но теперь втянулся. Мне нравится эта сложность, эта необходимость думать, а не просто выживать. Это другой вызов. Чистый, без крови и грязи.

После лекции я выхожу из университета. Солнце уже клонится к закату, окрашивая старые стены в теплый, медовый цвет. Я стою на ступенях, глядя на поток студентов — смеющихся, спорящих, куда-то спешащих. Я не чувствую себя своей среди них. Я старше. Не по паспорту. По опыту. Мой университет был другим, и диплом я получила иной, негласный, написанный на языке боли и выживания.

— Алиса, подожди!

Ко мне подбегает одногруппник, Сергей. Парень лет двадцати пяти, серьезный, умный. Мы иногда обсуждаем задачи после пар.

— Ты на семинар завтра готовилась? Я кое-что не понял в третьем вопросе.

Мы говорим об учебе. Он что-то объясняет, я слушаю, задаю вопросы. Он улыбается, говорит, что я всегда вникаю в самую суть. В его глазах есть интерес. Простой, человеческий, мужской интерес. Не собственнический, как у Макса. Не разрушительный, как у Виктора. Простой и… безопасный.