Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 72 – Альма Смит

Амина села, обхватив колени.

— Это ловушка. Для них.

— Да. — Его голос был безжалостно ровен. — Но это также и риск. Для нас. Я не могу взять туда усиленную охрану. Это будет выглядеть как засада. Только я. И ты.

Ледяная волна страха прокатилась по ее спине.

— Я?

— Ты — часть спектакля. Напуганная жена, умоляющая мужа все прекратить. Твое присутствие убедит их, что они победили. И заставит их раскрыть карты. Они могут сказать что-то лишнее. Прошлое. Про отца. Они захотят тебя растоптать, увидеть твои слезы. — Он сделал паузу. — Ты готова на это? Выдержать это?

Вопрос повис в воздухе. Амина представила себе лица этих людей. Тех, кто сломал ее отца, погубил брата Джамала, а теперь пришел за ее дочерью. Вместо страха в груди закипела медленная, ядовитая ненависть.

— Да, — сказала она тихо. — Я готова. Но при одном условии.

— Каком?

— Мы не будем их уничтожать. — Она увидела, как его брови поползли вверх в немом вопросе. — Уничтожение — это их методы. Мы вытащим их на свет. Всю грязь, все связи. И отдадим правосудию. Пусть весь город видит, кто они. Пусть их репутация умрет, а не они сами.

Джамал долго смотрел на нее, и в его взгляде шла сложная внутренняя борьба. Месть была его родной стихией. Но он понимал логику ее слов. Смерть врага порождает мучеников и новых мстителей. Публичное позорище — убивает навсегда.

— Ты становишься мудрее меня, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало нечто вроде усталого восхищения. — Хорошо. Будет публичная казнь. Но если они хоть пальцем тронут тебя или снова упомянут Мадину…

— Они не посмеют, — перебила Амина с внезапной уверенностью. — Потому что они придут праздновать. А празднующие теряют бдительность.

Он кивнул, встал и начал расстегивать рубашку.

— Встреча завтра в пять. В том же ресторане, где мы говорили в первый раз. Иронично, не правда ли?

— Полный круг, — прошептала Амина.

— Не совсем, — он обернулся. — Тогда мы были по разные стороны баррикады. Теперь мы на одной. Это имеет значение.

Он лег рядом, но не прикоснулся к ней. Они лежали в темноте, каждый со своими мыслями, со своим страхом и своей решимостью. Биться предстояло не за землю и не за деньги. За право оставить прошлое в прошлом. За право не бояться за свое дитя. За возможность однажды, возможно, проснуться в тишине, которая не будет полна угроз.

Перед самым рассветом он вдруг сказал, глядя в потолок:

— После этого, что бы ни случилось, я хочу уехать. Ненадолго. Всех нас. Куда-нибудь, где нет никого. Где можно просто быть. Не Джамалом Абдуллаевым. Не его женой. Просто людьми.

Амина закрыла глаза. Эта картина — тихое место, простое небо, дочь, смеющаяся без оглядки на охрану, — была настолько прекрасной, что казалась почти кощунственной в их нынешней реальности.

— Я тоже этого хочу, — выдохнула она.

— Тогда завтра мы выиграем эту битву, — сказал он, и его рука наконец нашла ее руку в темноте, сжала крепко. — Ради этого.

Утром, готовясь к встрече, Амина выбрала темное, строгое платье. Не броское. Траурное. Она смотрела на свое отражение — подчеркнуто бледное лицо, тени под глазами, которые не нужно было подрисовывать. Она видела в зеркале не жертву. Она видела приманку. И оружие.

Джамал, одеваясь, был сосредоточен и молчалив. Он проверял что-то на телефоне, отдавал тихие распоряжения Зарифе насчет Мадины. Когда он подошел к Амине, чтобы помочь ей надеть пальто, его пальцы на мгновение задержались на ее плечах.