Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 60 – Альма Смит

Он сказал это с такой сырой, обнаженной правдой, что у Амины перехватило дыхание.

— Может, не нужно это называть. Может, нужно просто чувствовать. День за днем. Как мы делаем уже несколько недель.

— А если я причиню тебе боль? Снова. Своими методами, своей жестокостью, своей одержимостью контролем?

— Тогда я скажу тебе. Как союзник. И мы найдем другой путь. — Она сделала последний, решающий шаг. Теперь между ними не было расстояния. — Джамал. Я тоже боюсь. Боюсь твоей силы, твоей ярости, твоего прошлого. Но я больше не боюсь тебя. И это самое страшное и самое прекрасное, что со мной случилось за эти семь лет.

Он замер, его глаза метались по ее лицу, читая каждую черточку, ища ложь, слабину, страх. Не находил.

— Ты уверена?

— Нет. Но я готова попробовать.

Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, поднял руку и коснулся ее волос. Потом провел ладонью по щеке, вдоль линии шеи, остановил руку у ключицы, чувствуя бешеный пульс под кожей.

— Тогда… тогда нам нужны новые правила. Не тюремные. Договорные. Между равными.

— Какие?

— Первое. Никогда не лгать друг другу. Даже если правда будет ранить.

— Согласна.

— Второе. Мадина — вне игры. Всегда.

— Безусловно.

— Третье. — Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с ее. — Если мы сделаем этот шаг… обратного пути не будет. Ты станешь моей. По-настоящему. А я… я стану твоим. Со всем своим багажом, своими демонами, своей войной. Ты готова принять это?

— Ты готов принять меня? Со всей моей болью, моим упрямством, моей памятью?

— Я уже принял. Просто боялся в этом признаться.

И тогда он наконец закрыл последний сантиметр между ними. Его губы коснулись ее. Сначала осторожно, почти неуверенно, как будто проверяя, не исчезнет ли она. Потом увереннее, глубже. Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй капитуляции. Капитуляции перед тем, что оказалось сильнее расчетов, сильнее страха, сильнее ненависти. Поцелуй двух одиноких, искалеченных душ, нашедших друг в друге не спасение, а шанс. Шанс начать все заново. На пепелище. Но заново.

Когда они разомкнулись, дыхание у обоих было сбитым. Он прижал лоб к ее лбу.

— Новые правила начинаются сейчас, — прошептал он.

— Да, — ответила она, и в ее голосе впервые зазвучала не надежда, а уверенность. — Сейчас.

Утро пришло с ощущением сдвинувшейся оси мира. Амина проснулась не от звука, а от тишины — непривычной, густой, наполненной смыслом. Она лежала, глядя в потолок, и тело помнило каждое прикосновение. Нежность его ладони на шее. Грубость щетины, коснувшейся ее щеки. Вкус его поцелуя — горьковатый, как крепкий чай, и бесконечно правдивый.

Она встала, оделась в простые вещи, но процесс этот ощущался как надевание новых, невидимых доспехов. Она была другой. И знала, что он тоже.

На кухне царила тишина. Ни Джамала, ни Мадины. На столе стоял термос с кофе и лежала записка, на этот раз без обращения, просто: «Встреча с директором школы в 11. Машина в 10:30. Ислам поедет с тобой. Д.»

Деловой тон. Ни намека на ночь. И все же — он все организовал. Передал ей бразды. Это было его признание — не на словах, а на деле.

Мадину разбудила Зарифа, помогла ей одеться. Девочка, спускаясь, сразу спросила:

— Мам, а где папа?

— На работе. Но он оставил нам важное дело. Сегодня мы поедем в школу. Такую же, где учился твой дедушка.