Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 30 – Альма Смит

Портфолио лежало в сети. Три аккуратных проекта: один реальный (та самая комната у Людмилы Петровны, поданная как «проект гостиной в апартаментах на Тверской») и два учебных, собранных из ее старых чертежей и свежих визуализаций. Контакты — обезличенная почта и номер телефона. Рекомендация от «Л. П. Соколовой» висела отдельным файлом. Зоя ждала звонков.

Их не было.

Тишина длилась неделю. Потом еще три дня. За это время она успела пройти онлайн-курс по составлению смет, выучить наизусть цены на основные отделочные материалы в трех крупных сетях и пересмотреть все популярные видео про переговоры с заказчиками. Теоретически она была вооружена до зубов. Практически — сидела в тихой квартире и пялилась в экран ноутбука, где счетчик просмотров ее портфолио застыл на числе 47.

Сомнения, которых не было в пылу работы, накрыли с новой силой. Кому нужна дизайнерша под сорок без реального опыта и громких имен в резюме? Ее успех с Людмилой Петровной был чистой воды везением, стечением абсурдных обстоятельств. Авантюрой, которая не должна была случиться.

Работа у Людмилы Петровны в эти дни свелась к рутине: заказать продукты, отвезти вещи в химчистку, сопроводить на очередной прием к врачу. Между ними по-прежнему висело молчаливое понимание, но разговоров о бизнесе не было. Как будто та комната была красивой, но единственной вспышкой в темноте.

Именно в этот момент, когда Зоя уже готова была признать свою затею провальной, раздался звонок. Незнакомый номер, московский.

— Алло, я по объявлению. Про дизайн, — женский голос, нервный, торопливый. — У меня квартира, наследство от тетки. Там надо все менять, но я не знаю с чего начать. Можно вас посмотреть?

Зоя, стараясь, чтобы голос не дрогнул, договорилась о встрече на следующий день. Адрес — старый район, пятиэтажка «хрущевка». Не «Северная башня». Реальность.

Клиентку звали Светлана. Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и добрыми, но беспокойными глазами. Квартира, двухкомнатная, была замороженным во времени музеем советского быта: темные гарнитуры, ковер на стене, шторы с гирляндами. Пахло нафталином и одиночеством.

— Я хочу светлую, современную, — говорила Светлана, нервно теребя край кардигана. — Чтобы легко мылось. И чтобы… не как у всех. Но и не очень дорого. Я педагог, у меня не миллионы.

Зоя ходила по комнатам, щелкала фотоаппаратом, делала замеры, задавала вопросы. «А здесь что обычно делаете? Любите читать? Принимаете гостей?» Вопросы рождались сами собой, из той самой житейской логики, которую она оттачивала годами, обустраивая собственный дом. Она не говорила о «концепциях» и «стилевых решениях». Она говорила об удобстве, о свете, о том, как сделать, чтобы было приятно возвращаться с работы.

Светлана слушала, и тревога в ее глазах понемногу сменялась надеждой.

— Вы так… спокойно всё объясняете. Не заумно. Мне другие дизайнеры сметы на миллионы выносили и говорили про «европейский стандарт», от которого мне тошно.

— У нас стандарт будет один — ваш, — сказала Зоя. — И бюджет мы не превысим. Я сама закупкой материалов займусь, скидки поищу.

Они заключили устное соглашение. Зоя взяла предоплату — скромную, символическую. Светлана доверяла ей, как доверяют врачу, увидевшему не статистику, а конкретную боль.