Книга Развод: Я и мое счастье, страница 120 – Евгения Кец

Киваю и усаживаюсь на предложенное место. Оля стоит в замешательстве, вертится около кушетки, но ничего не делает. А врач с широкой улыбкой внезапно выставляет между нами ширму. От неожиданности аж подскакиваю:

— Зачем это?

— Для вас будет кино вон там, — мягко поясняет врач, указывая на телевизор, — не надо мне нервировать мамочку, УЗИ — это интимная процедура. Присаживайтесь, — снова указывает на стул.

Стискиваю челюсти, бросаю взгляд на Олю, которая, кажется, тоже не очень довольна этой тряпке между нами, но сажусь обратно.

Женщина шёпотом разговаривает с Олей, задаёт стандартные вопросы. Бла-бла-бла...

Последняя менструация, как себя чувствует, хвалит за что-то. Ну как можно так тихо говорить? Мы в одной комнате, а я почти ничего не слышу! Как же это раздражает.

Но все мысли просто исчезают, когда на экране появляется малюсенькая чёрная точка. А врач громко объявляет, куда смотреть среди этих серых шумов. Судя по бегающей стрелке и линиям на экране, женщина делает какие-то замеры. Сообщает, что размер соответствует сроку, беременность подтверждена, а потом звучит долгожданный вопрос:

— Ну что, будем пробовать послушать сердечко?

— Если можно, — тихо отвечает Оля, а я напрягаюсь, хотя телевизор выглядит новым, звук по идее должен быть хороший.

«Тук-тук, тук-тук, тук-тук», — тихо и безумно быстро раздаётся из колонок. Замираю, вслушиваясь лишь в этот звук. Врач что-то спрашивает у Ольги, но меня здесь больше нет, а весь растворился в сердцебиении малыша.

— А это нормально? — не выдерживаю и задаю вопрос. — Что такое маленькое сердечко так быстро бьётся?

— Абсолютно, — сообщает женщина из-за ширмы. — Ещё минутку и можно будет одеваться.

Мурашки так и бегают по коже, оставляя колкие следы. Не могу сидеть, встаю и наворачиваю круги. Так вот как выглядит новая жизнь. Маленький человечек, который ещё даже дышать не умеет...

Поистине чудо.

Оля отодвигает ширму и выходит ко мне. Замечаю в её руках флешку и длинную полоску бумаги:

— Это что?

— Мне записали сердцебиение и сделали фотографии, — ошарашенно показывает мне, кажется, и у Оли случился шок.

Не подаю вида, что расчувствовался, улыбаюсь и веду Ольгу на ресепшен, где быстро оплачиваю приём, несмотря на возмущения девушки. Домой собираемся после ужина в ресторане, где только об УЗИ и разговариваем. Кажется, эта процедура оставила неизгладимое впечатление в наших умах и сердцах.

По вечерней дороге до дома доезжаем быстро:

— Я пойду к себе, — улыбается Оля, прижимая сумочку к груди.

— Мы хотели поговорить, ты обещала. Помнишь?

— Точно, — хмурится.

Веду девушку к себе в спальню, где мы заваливаемся на кровать, и я жду рассказа о том, что же там утром такого произошло между ней и Ариной.

— Боюсь, этот разговор затянется на всю ночь, — тихо начинает Оля.

— Я не против, — улыбаюсь, будто мне по голове треснули, — только дай фотки посмотреть. Ты мне так их и не показала.

Оля роется в сумочке и выуживает длинную полоску с четырьмя картинками на всё том же сером фоне.

— Я слушаю, — погружаюсь в рассматривание чёрной горошинки.

— Ты хотел, чтобы я начала с начала, кажется, пришло время всё тебе рассказать, — слышу, как её голос подрагивает. — Вернее, я созрела.

— Пора бы уже, — хмыкаю и перевожу взгляд на Олю, — поняла, наконец, что я не кусаюсь?