Книга Заставь меня согрешить, страница 171 – Джей Ти Джессинжер

Мы с мамой оборачиваемся и видим, как в комнату входит Эй Джей. Он улыбается и выглядит расслабленным, в то время как я вся на нервах.

— Никто никого не расстраивает, мы просто опаздываем.

Я хмурюсь и пытаюсь поднять свою спортивную сумку, в которой лежат одежда, туалетные принадлежности, книги и другие вещи, чтобы отвлечься, пока я жду результатов операции Эй Джея. Скорее всего, мне снова придется не спать всю ночь, но, независимо от продолжительности операции, я останусь в больнице до его выписки, которая может занять от двух до пяти дней. Я лихорадочно ищу свой Kindle, когда чьи-то сильные руки обнимают меня за плечи.

— Ангел.

Я поднимаю на него глаза.

— Да, милый.

— Все будет хорошо. Со мной все будет в порядке. — Его взгляд теплый и уверенный, Эй Джей крепко сжимает мои руки, чтобы успокоить; он знает, что я нервничаю.

Я сглатываю комок в горле.

— Хорошо.

Он притягивает меня к себе. Я прячу лицо в безопасном месте — в сгибе между его плечом и шеей — и вдыхаю его запах.

— Как моя девочка? — шепчет он, поглаживая меня по волосам.

Я слегка всхлипываю, стараясь не заплакать.

— Я в порядке.

— А как боб?

Я не могу сдержать улыбку. Мы решили не узнавать пол ребенка, поэтому пока называем его или ее «бобом». У меня уже начали проявляться признаки беременности. Я считаю, что мой малыш очень милый, и не могу перестать гладить его.

— Он уютно устроился в мамином животике.

Губы Эй Джея находят мою шею.

— Он? А что, если это девочка? Я вроде как положил глаз на имя Эбигейл Александра Элизабет.

Мое лицо искажается. Я зажмуриваюсь и делаю вдох через нос.

Эй Джей отстраняется и обхватывает мое лицо руками.

— Эй. Послушай меня. Я. Не. Собираюсь. Умирать. Мы все подготовили к моему возвращению, пригласили специалиста по реабилитации, я учу шрифт Брайля. И если Стиви Уандер может играть на клавишных без зрения, то я уж точно смогу играть на барабанах. — Он делает паузу. — О нет.

Меня тут же охватывает паника.

— Что?

Эй Джей смотрит на меня совершенно серьезно.

— Я забыл купить классные солнцезащитные очки.

Я хлопаю его по плечу.

— Не смешно!

Он ухмыляется.

— Да ладно тебе, это даже забавно.

Я не понимаю, как ему удается сохранять такое спокойствие. Часть меня знает, что Эй Джей делает это ради меня, а другая часть знает, что таков он сам: сильный. Я надеюсь, что наш ребенок унаследует это, потому что мне приходится прилагать все усилия, чтобы не расплакаться.

Меня снова обнимают. Мы с Эй Джеем какое-то время стоим так, молча, держась друг за друга, пока мама не откашливается.

— Думаю, нам пора ехать, дорогая.

— Да, пора, — соглашается Эй Джей, в последний раз обнимая меня. Он отпускает меня и улыбается нам обоим. — Но я поведу машину. И если я в последний раз сажусь за руль, вам, дамы, стоит придержать свои шляпки. Возможно, я не буду соблюдать все ограничения скорости. Или хотя бы некоторые из них.

— Меня это устраивает, — беззаботно говорит мама. — Томас водит как дедушка; будет приятно немного погонять.

От моего выражения лица они оба смеются.

Мы отправляемся в больницу, и Эй Джей держит слово. Мы с мамой просто крепко держимся, а я снова и снова повторяю себе одну вещь.

Он справится. Он справится. Он справится.

Я нарушаю наложенный на себя запрет не обращаться к Богу и начинаю молиться.