Книга Заставь меня согрешить, страница 130 – Джей Ти Джессинжер

— Если я ошибусь или не угадаю ни одной строчки, ты выиграешь. Но если я назову правильно хотя бы одну, то выиграю я.

— Любому может повезти, и он угадает хотя бы одну песню, — усмехаюсь я, скрещивая руки на груди.

— Хорошо… как насчет двадцати песен?

Он уже говорил мне, что у него в настенном шкафу в комнате больше пяти тысяч компакт-дисков. Я плохо разбираюсь в математике, но если на каждом диске примерно десять песен, то получается, что мы говорим о пятидесяти тысячах песен. Я начинаю чувствовать себя самодовольной.

— Что я получу, если выиграю?

Эй Джей ухмыляется.

— Поцелуй.

— Хм. А если выиграешь ты?

Его ухмылка становится зловещей. Я закатываю глаза, делая вид, что эта улыбка не оказывает на мое тело никакого воздействия. Негативного и в то же время восхитительного.

Конечно же, он побеждает. Я без особого энтузиазма обвиняю его в жульничестве, прежде чем он перекидывает меня через плечо и направляется к кровати.

Эти сорок восемь часов — самые волшебные в моей жизни. Я не хочу, чтобы наше время вместе заканчивалось.

Но, конечно, это происходит.

Просто не так, как я ожидала.

Хлоя

Меня будит запах кофе. Когда я открываю глаза, Эй Джей стоит на коленях на матрасе рядом со мной и держит в руках кружку только что сваренного кофе. Он без футболки и улыбается — это две мои любимые вещи.

Улыбаясь в ответ, я тру глаза кулаком и сажусь.

— Сколько времени?

— Восемь утра, детка, понедельник. Тебе пора возвращаться к работе.

Боже мой, сегодня понедельник.

Я замираю. В голове пусто. Пульс так громко стучит в ушах, что мне приходится сосредоточиться на том, что я скажу дальше.

— Точно. Наша… наша неделя закончилась.

С совершенно невозмутимым видом Эй Джей протягивает мне кофе.

— Вообще-то наша неделя закончилась несколько дней назад.

Я и так задержалась. Я опускаю взгляд на кружку в своих руках. У меня такое красное лицо, что уши горят.

— Ты голодна? Есть хлопья.

От одной мысли о еде меня тошнит.

— Нет, спасибо. — Я с трудом произношу эти слова. Я ухожу. Вот и все. Все кончено. — Я… я просто соберусь… приму душ…

— Хорошо. — Он говорит это с таким воодушевлением, что мне хочется влепить ему пощечину.

Я ухожу сегодня. Наше время вышло. А Эй Джею вообще плевать.

Он встает с кровати и идет в ванную легкой походкой, с непринужденной осанкой. Я слышу, как включается вода: Эй Джей включил для меня душ. Ему так не терпится избавиться от меня, что он даже не может подождать, пока я сама это сделаю!

Меня трясет от унижения, боли и глубокого, мучительного чувства предательства. Хуже всего то, что я сама так с собой поступила. Он был со мной предельно откровенен; он сказал, что у нас будет неделя, и вот эта неделя плюс еще несколько дней подошли к концу. Я с самого начала это подозревала.

Чего я ожидала, предложения руки и сердца?

Сдерживая слезы, я делаю глоток кофе. Он крепкий и черный, как я и люблю.

Сукин сын.

Я допиваю кофе, принимаю душ, одеваюсь и сушу волосы феном, борясь со слезами и безуспешно пытаясь убедить себя, что это не конец света.

Только мне кажется, что это именно он.

Когда я выхожу из ванной, Эй Джей стоит на кухне и моет мою кофейную чашку в раковине. Он споласкивает ее, вытирает и убирает в шкаф. От этого зрелища мое израненное сердце обливается кровью. Он думает, что я уже ушла. Не обращая внимания на слезы, которые теперь текут по моим щекам, я подхожу к дивану и тянусь за чемоданом, который стоит рядом с ним, но замираю, держа руку на ручке, когда Эй Джей спрашивает: — Так что ты думаешь насчет ужина сегодня вечером? Тебе надоели мои блинчики? Потому что я хотел поэкспериментировать и приготовить омлет.