Книга Заставь меня согрешить, страница 113 – Джей Ти Джессинжер

— Ты все еще здесь, — говорит он хриплым голосом.

Мое сердце сжимается в комок.

— У меня есть еще один день.

Мы промокаем насквозь. Моросящий дождь превращается в ливень, но мы оба не обращаем на это внимания. Под навесом патио лает Белла, требуя, чтобы мы зашли внутрь.

— Ты не ненавидишь меня за ложь? — шепчет он, дрожа.

И мое сердце, о боже, мое бедное израненное сердце, просто разрывается. Я начинаю плакать.

— Нет, я не ненавижу тебя, Эй Джей. Я люблю тебя! Я люблю тебя, несмотря ни на что! Я не могу не любить тебя, как бы ты себя ни называл и что бы ты ни сделал! Мне все равно!

От моих слов он стонет. Затем обхватывает мое лицо руками и целует меня глубоко, страстно, его сердце бешено колотится у меня в груди. Капли дождя застревают у меня в ресницах и стекают по щекам, смешиваясь со слезами.

Он поднимает меня на руки. Я прижимаюсь лицом к его шее и закрываю глаза, дрожа и обхватив руками его сильные плечи.

Эй Джей уводит нас с улицы в отель и поднимается по лестнице. Все это время мое сердце бьется как сумасшедшее. Я не могу унять дрожь и отдышаться.

Он пинком открывает дверь в свой номер и подходит к матрасу, опускается на колени и ложится, не выпуская меня из объятий. Затем снова начинает страстно целовать меня. Его тело влажное и напряженное. Когда я отвечаю ему с таким же отчаянием, он срывает с меня мокрую футболку, спортивные штаны и трусики и отбрасывает их в сторону, чтобы посмотреть на мое обнаженное тело.

Его взгляд полон обожания. Эй Джей опускается на колени между моих ног и медленно проводит руками по моим бедрам, ягодицам, животу и груди, словно запоминая каждый сантиметр моей кожи. От каждого его прикосновения я выгибаюсь, чувствуя, как пылаю.

— Такая красивая, — шепчет он, лаская мою грудь. — Ты чертовски прекрасна, ангел.

Я протягиваю руки. Он опускается на меня сверху. Мне нравится его вес, ощущение его влажного тела на моем, запах его кожи, его волос. Я хочу раствориться в нем.

Его член упирается мне в бедро. Тонкие нейлоновые шорты ему не помеха; с таким же успехом Эй Джей мог бы быть голым.

Когда он целует меня, я двигаюсь тазом навстречу ему. Он стонет мне в рот. Я скольжу руками по его спине, пробираюсь под резинку шорт и хватаю его за задницу, впиваясь ногтями в кожу. Эй Джей шипит и отстраняется с таким видом, будто ему больно, но я знаю, что дело не в моих ногтях.

Это потому, что он все еще сдерживается.

Я смотрю ему в глаза.

— Я знаю, ты говорил, что никогда меня не трахнешь. Но ты никогда не говорил, что не будешь заниматься со мной любовью.

Его член упирается мне в бедро. Мучительно борясь с собой, он смотрит на меня сверху вниз.

Помня, что Эй Джей говорил мне раньше, что никогда не переспит со мной, потому что тогда я буду принадлежать ему вечно, я шепчу: — Я уже твоя, Эй Джей. Слишком поздно. Я вся уже принадлежу тебе.

Я вижу, в какой именно момент это происходит, в ту самую секунду, когда он принимает решение. Он делает последний вдох, затем, взмахнув ресницами и тихо выдохнув, сдается.

Эй Джей запускает пальцы в мои волосы, прижимается губами к моим губам и целует меня так, как меня не целовали никогда в жизни. Он вкладывает в этот поцелуй все: свое тело, свое сердце и даже свою душу, так что я чувствую, будто мы уже не два человека, а единое целое. Это невероятно.