Книга Кавказские варвары. Украденная невеста, страница 34 – ДОМИНАТРИКС

Нож отличный. Режет не только плоть, но и кости как масло.

Дело не хирургическое, мясницкое, но в этом столько удовольствия.

Кровь растекается по полу, по которому мы бегали детьми, играя в догонялки. Он орет.

Заткнись! — нависает над ним Бахтияр. — Если не начнешь говорить, то следующий палец отрежу я.

— Есть и другие выступающие части тела, кроме пальцев, — добавляю и говорю парням:- Подождите пока снаружи. Мы сами справимся.

Пусть знает, что страшнее нас в его жизни нет и не будет ничего.

Дай мне нож! — требует Бахтияр. — Я не стану резать так медленно! Не надо, — умоляет, заплакав как девчонка. — Не надо.

Я приношу камеру, которая уже установлена на штативе, ставлю так, чтоб все записать. Каждое слово.

— Говори, сука! — приказываю. — Иначе я с тебя кожу сниму живьем. Ты даже не представляешь, в какое зверье ты превращаешься в тюрьме.

Сначала начинай, — рыкает Бахтияр. — С того момента, почему мы ничего не помним. Я подлил в спиртное, которое мы пили, — признается, наконец, и с моих плеч падает огромный груз. — Препарат вырубает и краткосрочно стирает память.

— Что случилось после того, как мы отрубились? — спрашиваю, чувствуя, как во мне искрит буря, набирает обороты.

Вы всегда были его любимчиками, — цедит зло. — А меня он не замечал. Мы с ним говорили за пару дней до этого. Старый козел сказал, что наследство достанется только вам. Сказал, что Осман станет великим хирургом, а Бахтияр будет управлять компанией. А я... Он узнал про то, что я делал ставки. Сказал, что ничего хорошего из меня не выйдет. Он был прав, — Баха сплевывает на пол. — Он был честен с тобой, и ты отца убил. Убил старого ублюдка, да, — вдруг ухмыляется безумный маньяк.

— Я такой кайф испытал, когда кромсал его ножом. Такой кайф...

— Сука! — Бахтияр бросается на ублюдка с ножом.

Останавливаю его.

— Погоди, брат. Пусть расскажет, как он нас подставил. Рассказывай! — рявкаю, сдерживая ярость младшего брата.

— Я растащил вас таким образом, чтоб все выглядело так, словно вы его убили. Потом забрал записи с камер слежения и передал их спецу. Он натянул на меня ваши морды, еще что-то сделал.

Я не разбирался... Он все сделал настолько круто, что даже ваша подстилка, которую вы используете на двоих, поверила.

Отпускаю Баху.

Он срывается словно пес с цепи. Хватает нож.

— A-а-а! — с отчаянным криком вонзает лезвие в плечо ублюдка.

Тот воет на весь дом от дикой боли.

— Стой! — опять сдерживаю его. — Не убивай! Это слишком просто. Он должен страдать так же, как и мы.

Еще одно мерзкое слово про нее, и я тебя грохну. Буду долго и муторно кромсать ножом. Я столько раз смотрел, как он умирает от моей руки. Звал вас, козлы, пока вы валялись в отключке.

Тут я понимаю, что он сохранил оригинальные записи, которые полностью доказывают вину козла.

— Если не скажешь, где подлинные записи, я отрежу тебе язык! — хватаю его за волосы. — В любом случае мы сами найдем, но ты, падаль, останешься без языка.

Вот оно. Так близко. Полное доказательство нашей невиновности.

Мы вернемся к ней с победой, а урод будет всю оставшуюся жизнь гнить на нарах.

АМЕЛИЯ

Забиваюсь в угол и практически ору от ужаса.

Дом уничтожают. Почти как тогда, в том домике в горах. Только никого из братьев нет рядом со мной.