Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 32 – Дана Дейл

— А чего она у тебя на плече? Буйная? Или просто практикуешь новый способ доставки, мигалки уже не работают?

— Буйная... Такую только с намордником надо перевозить.

Он что, серьёзно сейчас меня с псиной сравнил? Совсем охренел?! Всё, лимит наглости исчерпан. Я вскидываю колено, целюсь метко, в его глянцевый пресс, будто пытаюсь выбить из него последнюю каплю самодовольства. Удар резкий, злой, и по идее, должен был охладить его пыл. Но вместо этого, уже обыденный шлепок. Новый. Громкий. Его ладонь снова врезается в мою пятую точку так, что воздух будто замер в ожидании продолжения. Это уже похоже не на задержание, а на дуэль темпераментов. Только правила у нас явно на грани абсурда.

— Ай!

Вскрикиваю.

— Видал, строптивая какая.

— Поставь её, дай хоть на мордашку взглянуть, что там за гром такой у тебя на плече болтается.

Так и хотелось сказать… В штанах у тебя болтается, орангутанг! А ну-ка, стоп! Этот голос мне очень знаком. Поднимаю голову, смотрю в сторону дежурного и смеюсь как ненормальная.

— А ещё говорят, шрамы украшают мужчин, брехня!

Смотрю нагло на парня, которого я пару дней назад украсила по полной своими когтями. Теперь его щёка выглядела так, будто его погладил дикий енот. А вообще, вот сам виноват, не надо было хватать меня за локоть, как манекен на распродаже. Тогда я среагировала по рефлексам, когти в бой, паника в сердце и «да здравствует самооборона». И да, он узнал меня мгновенно. Это я поняла по лёгкому дёрганию глаза и тому, как его рука машинально потянулась к царапине. Шрамы, как оказалось, лучшая напоминалка о встрече со мной.

— Гер! Это же она! Та психованная! Ты ж говорил, её в психушку надо! Не взяли?

— Что?!

Я возмущённо дёргаюсь, но Герман уже ставит меня на ноги, как чемодан, которому пора на выдачу, и берёт у дежурного ключи.

— Да это вас туда надо!

Фыркаю, разминая запястья в наручниках.

— За издевательство над ни в чём неповинной гражданкой! Зита и Гита, блин! Только в мужском исполнении и с дефицитом мозга.

Герман и этот расцарапанный экземпляр, ржут так, будто я тут стендап комик, а не потенциальная пострадавшая. Звук их смеха, ну точно как у подстреленных гиен на ускоренной перемотке. Но, всё же угомонившись, они оба сделали вид, что серьёзны, правда, выдали себя переглядыванием, как два старшеклассника после удачного пранка.

— Лучше, Вань... Эта Харли Квин будет отдыхать у нас, с крысами и бомжами, организуем принцесске самый лучший курорт в её жизни?

— Гер, упакуем по высшему разряду…

Стою, окружённая двумя стервятниками, как блюдо дня в тюремной столовой. В голове шуршит план побега, а если бахнуть обоих по затылкам и рвануть, пока не очухались? Но тут же мысленно отвешиваю себе звонкую пощёчину, ага, конечно. Я, хрупкая барышня на каблуках, против двух шкафов с лицами, будто их ваять начали лопатой. Не-ет, я же не самоубийца… Подумала я. Подумала… И как любая разумная женщина в состоянии лёгкой истерики, сделала ровно наоборот. ХРЯСЬ! Увесисто, со звуком, как будто вселенная одобрила.

— Стерва!

Я никогда не искала лёгких путей. Мозги? Рациональность? Не, не слышала. Пока они обсуждали, с кем они меня упакуют в камере, я, стоя в гордом одиночестве и слушая их, нащупала что-то длинное и деревянное. Швабра. Настоящая, советская, будто пережившая все генеральные уборки с момента основания участка. Спасибо тебе, какая нибудь тётя Клава. Ты либо фея-хулиганка, либо просто очень дальновидная женщина. Решение пришло само. Без объявления войны. Сначала одному, чётко, по колену. Со звуком. Он выдал звук, на котором можно было бы синтезировать тревожную сирену. Второй даже не успел моргнуть, как швабра уже дружелюбно коснулась и его. Контрольный, прямо на звёздочки. Чисто из солидарности. Чтобы равновесие восстановить. И вот стою я, героиня эпизода «Рассерженная фея правосудия и уборочный инвентарь», а в голове одна мысль… Теперь точно запомнят. Если не по имени, то по технике нанесения ущерба.