Онлайн книга «Цельсиус»
|
Оно было здесь. Оно всегда было здесь, все это время. Терпеливо ожидая моего появления. Я чувствовала давление его лучей. На голове, на плечах, на руках и ногах. Даже сквозь очки было больно смотреть на слепящую солнечную дорогу. С оглушительно яркого неба – через лазоревое море – ко мне. И вдруг… Я не знаю, что произошло. Не знаю, что со мной случилось. Спонтанные поступки оттого и называют спонтанными – их не предугадать. И ничем не объяснить. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Я стянула с плеч парео. Сняла очки. Рывком сорвала с головы шляпу. И с разбегу бросилась в оранжево-желтое марево. В его обжигающие раскрытые объятия. Огромный пылающий шар медленно приблизился ко мне. Повисел неподвижно, словно раздумывая. И вдруг рухнул, упал мне на голову. Распался на мириады светящих горящих мазков. Взорвался у меня внутри разноцветными брызгами. Невозможной, невообразимой палитрой. Красный, бордовый, алый, багряный, рубиновый, терракотовый, винный, пурпурный. Оранжевый, кирпичный, огненный, рыжий, желтый, лимонный, золотой и янтарный. Бежевый, сливочный, зеленый, оливковый, бутылочный, изумрудный, купоросный, салатовый. Голубой, бирюзовый, лазурный, индиго, васильковый, лавандовый, аквамарин… Каждый из этих оттенков на долю секунды замирал во мне. И почти сразу плавился. Приходил в движение, искривлялся и тек. Перемешивался с другими цветовыми потоками. Вибрировал, насыщался, тускнел. И еще – каждый цвет теперь рифмовался. Каждый цвет теперь рифмовался со мной. Я увидела, что все эти оттенки стали моими. Осознала, что могу почувствовать их все, один за другим. И все-все про них теперь понимаю. И не только глазами. Своей кожей, всем своим существом. Ощущаю их тепло. Ощущаю их холод. Их вес. Протяженность. Их запах и вкус. Различаю их, трогаю, слышу и вижу… Сзади послышался плеск. Кто-то громко окликнул меня по имени. Завороженная, я медленно обернулась – Никита бежал в мою сторону, высоко выбрасывая из воды ноги. Перепуганный. Даже отсюда было видно, какой он был перепуганный. Никита добежал до меня. На ходу поднял брошенную, покачивающуюся на волнах шляпу. Встряхнул ее, торопливо надел на мою непокрытую голову. Прижал меня к себе, заглянул в глаза. Вопросительно. Испуганно. И в то же время очень-очень внимательно. Но я не позволила ему ничего сказать. Я сорвала с его языка слова своими жадными губами. Почувствовала во рту едва заметный привкус. То ли морской соли, то ли его беспокойства. Затем соскользнула с его губ – по гладкой щеке – к уху. И прошептала: — Я. Тебя. Люблю. ……………………………………………………………………………………………………………………………………………… Он Мы стали завсегдатаями стейк-хаусов, и мне уже не вспомнить, когда именно это началось, просто с определенного момента мы каждый вечер оказывались теперь в заведениях, где стейк был главным блюдом и в названии, и в меню. Ароматный толстый шмат мраморной говядины на деревянной дощечке вместо тарелки и бутылка красного, чуть терпкого вина – говядина для меня, вино в основном для Жанны – нехитрые декорации наших ужинов могли бы приесться от дословных ежевечерних повторений, если бы не были такими вкусными. Жанна с неотрывным завораживающим интересом наблюдала за тем, как я поглощаю мясо, отрезаю от стейка небольшие кусочки и отправляю их в рот – таять, исходить сытным соком, расщепляться на тонкие волокна, она запивала это зрелище красным как кровь вином, время от времени проводя кончиком языка по бордовым от бордо губам, точно вампир после очередного причастия. Из стейк-хауса Жанна всякий раз торопливо тащила меня к себе домой, именно тащила, как паук свою одурманенную, потерявшую представление о пространстве-времени жертву, словно всерьез опасалась, что действие мяса с кровью вот-вот закончится. |