Книга Цельсиус, страница 100 – Андрей Гуртовенко

В восемь тридцать утра меня разбудил телефонный звонок.

Спросонья это не показалось мне чем-то из ряда вон выходящим. Удивилась я, только когда посмотрела на экран: звонила Вероника.

— Жанна Юрьевна, извините, что так рано, – произнесла Вероника и замолчала.

— Ничего, Вероник. Что случилось?

— Да нет, ничего. То есть… Я точно не знаю. – Вероника говорила вполголоса, чуть ли не шепотом. – Но мне кажется, что Руслан Константинович ночевал сегодня у себя в кабинете.

Я хотела было сразу закончить разговор. В конце концов, какое мне теперь дело до Руслана? До того, где он там ночевал. Но что-то в голосе Вероники заставило меня спросить:

— И что здесь такого, Вероник?

— Мне показалось это странным. Такого никогда раньше не было. Когда я вчера уходила, Руслан Константинович еще оставался у себя. А сегодня утром приемная нараспашку. И дверь в его кабинет закрыта. Я несколько раз стучалась, но мне никто не открыл. И к телефону Руслан Константинович не подходит.

— В смысле телефон включен, но он не берет трубку?

— Да, – сказала Вероника.

А вот это действительно было странно. Уходя в запой, Руслан первым делом отключал средства связи. Всегда. Это своего рода маркер. Указание на то, что он опять сорвался в пике.

— Руслан Константинович в последние два дня ходил сам не свой, я таким его никогда не видела, – сказала Вероника. – Здесь теперь и без того каждый день сумасшедший дом. С тех пор как вы… Как мы без вас…

Вероника замолчала на полуслове.

Вот ведь черт. Похоже, и вправду придется ехать в бюро. Я посмотрела на часы – времени еще достаточно, до вылета почти девять часов. Все-таки нехорошо было вешать на Веронику этого алкаша. К тому же я так ему еще и не сказала. Что он может быть свободен. Что он может пить. Может не пить. Может делать все, что ему заблагорассудится. Но только не в моембюро.

Вероника встретила меня возле ресепшен. Она выглядела растерянной.

Мы подошли к кабинету Руслана. Я постучала. И, не дождавшись ответа, повернула ручку.

Заперто.

Я еще раз постучала. Прислушалась к происходящему в кабинете. Вернее, к полному отсутствию каких-либо звуков.

— Он может заблокировать дверной замок изнутри?

— Думаю, что нет, – сказала Вероника после паузы.

Уже хорошо. Я начала лихорадочно соображать. Наверняка у охраны бизнес-центра есть запасной ключ. К тому же там должны точно знать, уходил ли вечером Руслан из офиса, – все смарт-карты для прохода в здание именные.

Я сказала Веронике, что дойду до начальника охраны. И направилась к лифту. Внутри все звенело, незнакомая пустота вызревала под диафрагмой. Грозила затянуть в себя всю меня. Без остатка.

Через десять минут я вернулась. С запасным ключом. И еще с информацией: Руслан со вчерашнего вечера бизнес-центр не покидал.

Я попросила Веронику никого не впускать в приемную. Затем вставила в замок ключ. Повернула его два раза. Вошла внутрь и прикрыла за собой дверь.

И только после этого разрешила глазам смотреть.

В кабинете царил полумрак. Жалюзи на окнах опущены. Освещение выключено. Единственным источником света в помещении была узкая, мертвенно-голубоватая полоса, пробивающаяся из приоткрытой в ванную комнату двери.

Глаза привыкли к полутьме, и я осмотрелась.

Все это я уже видела, и не раз. В квартире у Руслана, во время его многочисленных запоев. Жуткий бардак. Поваленные стулья. Разбросанные книги. Макбук с разбитым экраном, валяющийся на полу. Перевернутый стол эбенового дерева с массивной стеклянной плитой-столешницей. Пустая бутылка традиционного для бывшего владельца бюро «Джонни Уокера». И еще что-то. Что-то, чего раньше у Руслана я никогда не встречала. Что-то, что заставило меня застыть на месте.