Книга Никогда с тобой, страница 55 – Катерина Пелевина

— Очень даже прямо!

— Нет, нихрена! Либо чувствуешь, либо нет. Так что отвечай прямо. Мне уходить? Если да, Лена. Если ты скажешь уйти, я больше не стану бегать за тобой. Я до чёрта устал. Меня и самого неприятно рвёт на две части.

— Что я по-твоему ему скажу? — спрашиваю, а у самой дрожит челюсть. — Даже если я чувствую к тебе что-то... Что сама не понимаю... Как и что я должна сказать Андрею?

— Ты думаешь, меня это ебёт? Если надо, я и сам могу ему сказать и даже показать. Нашла, блядь, чем крыть, зубрилка.

— Хватит обзывать меня! — толкаю я его в грудину, а ему смешно, ведь он, кажется, даже не чувствует этого толком. Живая скала.

— Скажешь, что у тебя появился тот, на кого стоят соски...

— Замолчи, Саша. Закрой ты уже свой рот! — рявкаю я на него, а он фыркает. Толкает меня на кровать одним движением руки и заваливается следом. Сгребая в кулаки мою кофту подминает моё маленькое тело под себя и снова смотрит в глаза. А мне тяжело дышать. — Я злюсь на тебя. Ты меня сильно обидел.

— Я на тебя тоже... Пиздец злюсь, Доманская. А ещё у меня на тебя стоит... Прямо сейчас стоит, — я и так ощущаю всё это, а от его слов дымятся щеки. Он нависает сверху и заводит руки под мою кофту. На талию, а я сразу же начинаю брыкаться, чувствуя тепло и шероховатость его ладоней.

— Не надо. Я так не хочу. Не могу, Саша. Не смей...

— Не сметь что? Я ничего не делал. Коснулся кожи слегка. Я не собирался тебя лапать.

Дышать не могу, а он всё давит на меня своим мощным телом. Такой огромный, что я будто впополам меньше его.

— Мне страшно с тобой, — пищу словно мышка. Рассматриваю омуты, которые топят меня в себе. И он чувствует этот мой страх. Я вижу по бескрайней темноте глаз, по их проницательности.

— Тебе страшно, потому что ты хочешь. Ты не меня боишься, а себя. Своих желаний, Доманская. И так во всём. Я не тороплю тебя и ни к чему не принуждаю. Просто лежу сверху. Мы с тобой и пострашнее вещи делали...

— Не напоминай...

— Брось. Уверен, ты и не забывала...

Дышу. Рвано и шумно. Чувствую между ног лихорадочный жар. И его твёрдость, которая так активно давит на мою промежность. У меня из-за этого зарождается очень странное патологически неправильное чувство. Яровой и я в одной постели… Как я могу так себя не уважать? Совсем недавно я слышала стоны другой девушки, выкрикивающей его имя. И это уже после нашего поцелуя...Что я творю? Я самая недостойная девушка на свете...

— Можно я ещё раз тебя поцелую, Мелкая? Я пиздец этого хочу. Обещаю держать себя в штанах... Не позволю себе большего...

Смотрю на его губы и мне бы по-хорошему оттолкнуть. Запротестовать. Но я не могу, ведь хочу этого. Его губ на своих. Я хочу еще раз почувствовать их вкус, а в животе — пресловутых бабочек... Тепло. Желание укусить его и распробовать. Это странно — да. Но это правда, и я судорожно киваю, соглашаясь.

Секунды не проходит, а Яр уже целует. Всю свою мощь вкладывает в этот поцелуй. Без ножа режет, без рук раздевает. Скользит языком по моим губам. Всасывает. Прикусывает. Мои губы тем временем уже все покраснели. Но мне плевать. Я продолжаю поддаваться, несмотря на жжение. Это безумие, но приятно так, что невозможно остановиться. Мне с ним приятно. Я осознаю. С Андреем никогда не хотелось, а поцелуй казался отталкивающим. Липким. Даже без языка. А здесь...