Книга Никогда с тобой, страница 54 – Катерина Пелевина

Не успеваем мы прекратить это сумасбродство, как нас застаёт Филя. Сначала у него ступор, потом он начинает дико ржать, а Доманская толкает меня в грудак и сваливает оттуда на всех скоростях, словно ужаленная.

— Придурок, — кидаю я ему вскользь и бегу за ней, словно умалишенный. На этот раз просто не отпущу её, нахер… Не смогу.

Доманская Елена (Мелкая)

Вбегаю в комнату, а Яр следом. Дышим оба как ненормальные. Я даже не знаю из-за бега это или же из-за нашего поцелуя. Хотя, кого я обманываю? Всё я знаю.

Что на меня вообще нашло?! У меня во рту до сих пор вкус его крови и жвачки…

Он прислоняется спиной к двери и смотрит на меня, а я прикрываю раскрасневшиеся щёки ладонями.

— Извини, я не знаю, что на меня нашло... Мы не должны были...

— Доманская, хватит уже бегать от меня.

— Я серьёзно, Яр. Ты с другой. Ты с ней спишь, о чем мы вообще говорим?! Я просто не среагировала. Не смогла тебя оттолкнуть... Ты же как танк...

— Не смогла или не захотела? — спрашивает он, сложив руки в карманы. — Ты специально меня мучаешь?

— Я тебя?! Это ты меня! Ты! Саша, уйди! — гоню я его прочь, а он начинает маниакально ржать. Меня убивает его поведение. Да я и сама себя убиваю. Разве может это безумие длиться вечно? Сколько можно?

— Ответь мне честно. Ты целовала так Крюкова?

От этого вопроса разве что волосы дыбом не встают. А не все ещё поняли, как умело Яровой заявляет мне о своей значимости?

Я буквально чувствую, что он номер один в моей жизни.

— Нет, Саша, мы так не целовались, — отвечаю я честно. — Потому что он уважает меня и мои границы.

— То есть, по-твоему я не уважаю, поэтому так целую? Где, мать его, логика, Доманская? Ты сама этого хотела. Ты сама потянулась ко мне. Я может и бываю грубым, но течку от сопротивления способен отличить. Знаешь ли.

— Фу. Грубый — не то слово, ты просто ужасный! Те гадости, что ты говоришь, отвратительны!

— Нормальные гадости. Хотя бы честные, а ты всё время мне пиздишь, — он снова настигает меня и обхватывает за плечи. — Ты же понимаешь, что что-то происходит. Тоже видишь. Чувствуешь...

Я сглатываю и мои брови выстраиваются домиком. Не знаю, как смотреть ему в глаза. Его чёрные котлованы способны сканировать, как полиграф.

— Я... Я не знаю... — впервые начинаю заикаться.

— И предлагаешь бегать от меня до скончания веков, пока смерть не разлучит нас, м?

— Саша, этот поцелуй... Он ведь неправильный, — произношу я приглушенно, пока он рассматривает меня, а потом снимает рукой пряди волос, уводя их за ухо. Его пальцы снова касаются моего лица. Почти невесомо, но даже от этого контакта я закрываю глаза и чувствую, как каждое нервное окончание воспламеняется. Он меня поломает. Как и обещал когда-то. — Саш...

— Неправильный? В каком смысле?

— Мы не можем. У тебя девушка, у меня парень. Мы разные, у нас разные жизни. Мы не подходим... Совсем не подходим друг другу, — мне кажется, я сама себе не верю. Говорю всё так, словно читаю инструкцию по применению, а на деле... Это чувства. С ними сложнее.

— Девушка, парень... Другие аргументы имеются, Мелкая? Потому что эти так себе, — самоуверенно заявляет Яр.

— Зачем ты сломал ногу Андрею?

— Это не важно. Какая, нахрен, разница?! Мы сейчас о нас разговариваем. Как эта деталь может повлиять на твои чувства, Доманская?!