Книга Никогда с тобой, страница 53 – Катерина Пелевина

— Ещё хоть раз взглянешь в ту сторону, — я снова бью Филе уже в бровь, и рассекаю её. Повсюду кровь. Мы оба в ней перепачканные.

— Ты — затупок, Яровой. Ёбанный трус! — он стискивает в кулаки мою кофту и переворачивает меня, прижав к полу предплечьем.

— Очнись, нахуй. В следующий раз глаза откроешь, когда она с Крюковым кончать будет. Долбоящер ты конченый, — цедит он, сплёвывая, и я снова въёбываю ему, а в этот самый момент влетает Вера Степановна и другие ученики. И конечно же она...

— Яровой, Филиппов! Живо разошлись! Ещё чего не хватало... Дурдом какой-то! — ругает нас русичка.

Филя нервно лыбится весь в крови, а я злой как сам чёрт. Убил бы нахер урода. И снова кулак разбит. Рожа помята. А всё из-за кого? Из-за Доманской. По-другому уже и не бывает. Всё плохое связано с ней.

— Идите умойтесь. Это уже слишком. Чтобы как новенькие были у меня, — рявкает она и мы расходимся. Я иду в сторону одной душевой, Филя — в сторону другой. Психованно отмываю руку и рожу, и слышу вопрос за спиной:

— Сильно тебе прилетело?

От её голоса уже весь краснею хуже, чем от драки. Даже ноги свинцом наливаются.

— Тебе-то какое дело?

— Филиппов сказал, что это снова из-за меня, — говорит она, и я готов урыть этого тупого ушлёпка.

— Не из-за тебя. Он пиздит. Что-то от моей Маринки хочет, — цежу я сквозь зубы, глядя на неё через зеркало. Сам себя за это ненавижу.

Блядь, как же я себя ненавижу…

— От твоей Маринки... Ммм... — отвечает она, задумавшись. Потом смотрит куда-то в сторону несколько секунд. — Тогда ладно, я пойду...

— Ленка... — я обхватываю раковину ладонями, так сильно въедаюсь в мрамор, что пальцы белеют, чтобы сдержаться и не сделать какой-нибудь дичи, а всё равно не выдерживаю. Резко разворачиваюсь.

В тусклом свете прохладного помещения обхватываю её тело, приземляя перед собой задницей на высокую тумбу, что стоит возле раковины. Раздвигаю её ноги в стороны и льну между ними своим телом. Прижимаюсь.

Нас обоих трясёт, и я наполовину мокрый. Зарываюсь в её волосы рукой и смотрю в глаза, пока она сама не тянется к моим окровавленным разбитым губам своими. В голове раздаётся счётчик таймера и в один момент происходит какая-то вспышка, дурманящая рассудок. Я полностью отключаюсь. Жадно шарю ладонями по её телу и жму к себе так близко, что чувствую все реакции её организма, как свои. Дрожь, торчащие соски, жар между трясущихся ног. И пусть ляпнет ещё хоть раз, что была пьяной, блядь. Пусть только ляпнет. Мы целуем друг друга так, как я никого и никогда не целовал. Ненасытно, голодно, хищно. Мне это настолько нравится, что я весь погряз в этом. Меня по ней лихорадит, температура тела дошла до всех пятидесяти. Как от неё оторваться, если не могу... Наши языки, слюни, кровь, вкусы — это то, что я хочу ощущать. Меня с ней раскручивает не как детскую игрушку, а как ёбанного космонавта при проверке вестибулярки. Я боюсь, что окончательно свихнулся. Не могу отпустить. Чувствую, как она жмётся от моих наглых касаний, но всё равно не перестаёт целовать.

Ей же так же хреново как мне? И так же по-ебучему хорошо?

Будь у меня хоть капля выдержки никогда бы больше не прикоснулся, а я отлипнуть не могу. Словно мне мёдом намазано.

Моя... Моя Ленка. Зубрилка сраная. Ёбанная заучка. Как же ненавижу и как люто безбожно хочу...