Книга Никогда с тобой, страница 39 – Катерина Пелевина

— Ложись спать, — говорит он, срывая покрывало и постелив себе внизу. Подкладывает под голову какие-то вещи и выключает ночник со своей стороны.

— Вы что... Не собиратель сегодня веселиться? Вроде набрали алкоголя...

— Сегодня нет. Завтра.

— А как вы вообще планируете это делать? — спрашиваю, на что Яр оборачивается.

— Ты что же, Доманская, хочешь с нами?

— Нет, вот ещё. Нет конечно. Я вообще не пью. Просто интересно... Ведь Вера Степановна может услышать и прикрыть вашу вечеринку...

— Поэтому это будет не здесь. Тут будут наши вещи под одеялами. Мы поедем в элитку в конец города. Всё уже запланировано, — отвечает он. — Поедешь со мной?

— Эм... Что?

— Да что такого то, святая ты непорочность. Хоть раз оторвись в одиннадцатом, пока есть возможность... Или ты теперь ни ногой по тусам, пока твой этот... На больничной койке? — ржёт он, а я мгновенно вспыхиваю.

— Как ты можешь быть таким жестоким?!

— Доманская, ты даже не представляешь, каким я могу быть жестоким. Просто ещё не видела... Повезло...

— Да уж... То ещё везение... — цежу я и снимаю с себя кофту.

— Уо… А стриптиз входит в стоимость?

— Пошёл ты, Яровой!

Даже стесняться не собираюсь. Мне нужно просто снять верхние вещи, потому что тут жарко. А следом я стаскиваю и лифчик, но спрятавшись под одеяло, а он ржёт как ненормальный.

— Ты псих. Это вот прям сразу заметно. Ненормальный.

— Ага... Мелкая, — смеётся он, глядя в потолок. — Да не смотрю я. Успокойся уже.

— Ты знаешь, что твоя Марина точно обозлится, увидев нас здесь вместе...

— Она не увидит. На тусу я её не звал, так что срать мне на самом деле.

— Как тебе может быть срать? Вы ведь встречаетесь... Она точно обидится на тебя. Нельзя же быть таким непредусмотрительным.

— Кто сказал, что мы встречаемся?

— Ну... Как же... Я сама видела...

— Доманская, ты кладезь стереотипов из своих книженций. Откажись уже от этого дерьма. Скучно.

— М... Да ты, Печорин! Это точно...

— Кто?

— Герой нашего времени...Лермонтов, ау! Боже, ты хоть что-то читал из литературы?

— Нахрена?

— М... Понятно... Ты, иными словами, просто дикарь и герой-любовник...

— Не без этого, Доманская... Могу показать.

— Ага, покажи. Марине своей покажи. Она тебя ждёт, — заявляю я и отворачиваюсь к стене.

— Почему не взяла с собой шапку с варежками? — спрашивает, застав меня врасплох.

— Я взяла... Но не надевала просто...

— Есть определенная причина?

— Она всегда есть, Яровой... Первая причина — это ты, — отвечаю ему, заставив его заржать.

— Ты, Доманская, такая стерва... Это ж надо было такой уродиться...

— И вовсе я не стерва. Я просто отвечаю на твои поступки...

— А что плохого в том, что я сделал подарок?

— Ну... Саша... В подарках нет ничего плохого, если это не акт замаливания прежних поступков... Ты столько гадостей мне говорил и делал... Что вспоминать страшно.

— Ты мне тоже.

— Ты первый начал! — настаиваю я, прикрикнув, и он снова смеётся.

— Ты истеричка... Конченая...

— Ну вот. Опять. Спокойной ночи, Саша, — выключаю я свой ночник тоже.

— Так поедешь со мной завтра на тусу?

— Нет, — снова отвечаю, и улыбаюсь как идиотка, закрывая глаза.

* * *

Утром чувствую что-то странное и застываю в ужасе. Сердце начинает колотиться неестественно быстро, я бы даже сказала — реактивно, словно в кровь ввели какой-то наркотик. Открываю глаза и боюсь пошевелиться. Он лежит рядом, а его рука... На моём животе.