Книга Никогда с тобой, страница 37 – Катерина Пелевина

Лена Доманская (Мелкая)

Никогда не была в Питере. И когда нас привозят в тот самый забронированный дом, любуюсь видом. Сегодня снеговые тучи особенно сильно разошлись. В воздухе пахнет мёрзлым металлом. Странная ассоциация…

Но почему-то я ощущаю именно это.

Вокруг настоящий кипиш, а Вера Степановна пытается распределить нас по комнатам.

— Девочки по двое и мальчики тоже. Выберите себе пару. Я пока оплачу всё и вернусь к вам, будем заселяться, — твердит она, и все начинают ещё громче ругаться и спорить. Боже. Я же думаю, с кем мне заселиться. Выбираю нашу тихоню Лизу, и она соглашается. Вместе с тем, пока происходят распределения, администратор этого места говорит нам, что необходимо сразу предоставить документы и список учеников. Пока Вера Степановна достаёт бумаги, обнаруживает, что списка у неё нет.

— Как же так… Был же здесь! Не могла же я… О, Господи! Я забыла его на железнодорожной станции…

— Вера Степановна, миленькая, Вы успокойтесь, — говорю я. — Сейчас мы заново всё быстро составим.

Я достаю ручку и листок, и начинаю вписывать людей.

— Спасибо Лена… Боже, как же я так опростоволосилась… Все быстро подходим сюда и называем Доманской по очереди свои имена и фамилии! — прикрикивает она, и все выстраиваются в очередь.

— Шахова… Марина Георгиевна, — нагло заявляет эта пигалица, жуя при этом жвачку. Так и хочется исковеркать её имя.

Но я молча записываю, чтобы лишний раз не связываться. А потом.

Потом ко мне подходит Яр…

— М… Яровой… — поднимаю на него отрешенный взгляд и уже вношу его в список, произнося вслух. — Яровой Александр Львович.

— Похвально, Мелкая, и имя моё наизусть знаешь… Конечно, тебе же потом мне ещё кофе приносить.

— Ага, разбежался, — язвительно отвечаю я, растягивая губы в пренебрежительной усмешке. — Я скорее пойду улицы мести.

— Не удивлён… Там тебе и место, девочка-президент.

— Да пошёл ты! — выпаливаю я, и Вера Степановна шипит на нас.

— Тшшшш… Опять вы начали! Свои заигрывания потом будете озвучивать, — затыкает она нас, а я возмущенно пыхчу себе под нос, пока Филиппов ржёт сзади, пихая меня локтём. Мол «я же тебе говорил, одна ты тут нихрена не замечаешь».

Стараюсь не обращать на это внимание, а когда формирую список, передаю его для распределения пар.

— Настя! — зову я свою одноклассницу, а она делает расстроенное лицо.

— Ой, Лен, со мной уже Маша… Извини.

— В смысле? Мы ведь договорились…

— Извини, так вышло, — вновь бормочет Васильева, и я вздыхаю.

— Есть ещё кто свободный? — спрашиваю, и Филиппов ржёт громче положенного, озвучивая вслух.

— А ты чего переживаешь, Доманская, ты уже с Яром в одной комнате!

— Эм, что?! — возмущаюсь я, на что Вера Степановна хмурится.

— Мальчики с девочками не допускаются, не выдумывай! — рявкает она на него, а потом смотрит в список. — Так… Ты, Конев, какого чёрта записан с Буйко?

— Она сама напросилась! — выпаливает Конев, а Буйко возмущается, и пока весь этот балаган происходит, я смотрю на Ярового, он, кажется, вообще не удивлён ситуации. Шахова пожирает его жестоким взглядом, а он смотрит так, словно с самого начала планировал попасть со мной в одну комнату.

— Я буду с Буйко, — говорю я Вере Степановне, и она кивает.

— Хорошо, вот и распределили. Тогда вещи пока оставляем здесь, потому что мы уже опаздываем на первую экскурсию. Чуть подзадержались. Одевайтесь тепло. Сейчас поедем в Екатерининский и Александровский дворцы. В гости к императору… — шутит Вера Степановна, а Филиппов тупит.