Книга Шаровая молния, страница 97 – Андрей Горин

Ночью все кошки серы. А в таком месте, как Глебучев овраг эти самые кошки ночью выглядят как монстры из преисподней. Не говоря уж о местных бандитах. Которые выглядят, как… местные бандиты, потому что страшнее уже некуда.

Даже луна и та боязливо заглядывала в это богом забытое место, трусливо освещая неверным светом две группы парней, собравшихся здесь отнюдь не для дружеской беседы.

Толпу «стариков» возглавлял громила лет 25-ти, по кличке Ящур. Настоящее имя его было Борис, а странная кличка имела свою предысторию. Борис до одури любил фильмы про Годзиллу. Сам себя он считал таким же грозным и могучим, как этот чудовищный ящер. Впечатлённый брутальной мощью разрушителя городов Борис присвоил себе имя киношного героя. И пару недель пудовыми кулаками вбивал в головы окружающих своё новое погоняло.

Вот только то ли плохой закадровый перевод с паршивых видеокассет, то ли природная тупость, сыграли с ним дурную шутку. Потому что именовал он себя не иначе как — Ящур. Через некоторое время, после того как он, наконец, обратил внимание на странное поведение своих дружков и их глумливые улыбки, он вдруг неожиданно выяснил, что его новая кликуха не имеет ничего общего с грозным Годзиллой. Зато имеет прямое отношение к мерзкой болезни, переносчиками которой являются рогокопытные. Боря спохватился, но было слишком поздно. Кличка прикипела к нему намертво.

Две группы парней стояли друг напротив друга. Немного впереди были Петя, Рафик и Сашок. С другой стороны впереди возвышался Ящур. По бокам от него стояли Жбан и Гиря, такие же приблатнённые отморозки, как и сам Ящур. За плечами у каждого уже были ходки на зону.

— Ты что, Петя-петушок, попутал никак. Против законов улицы идёшь. Забыл сявка, что слово стариков для молодняка закон. Рынок под себя подмял, Бусю с пацанами отоварил. Чо молчишь, падла⁈ — ощерился он.

— Это ты Борис что-то попутал. Нет больше никакой улицы, и старших здесь нет. Оглянись, другие времена настали. На чьей стороне сила, тот и прав. Своё мы по любому не отдадим. Вас мы на херу видали. Если готов махаться, то давай. Можно по пацански, один на один. Если нет, то засунь язык в жопу и молчи.

Ящур охренел от такой резкой отповеди. Он-то рассчитывал взять Петю на понт. Ветер перемен ещё его не коснулся, и он не понимал, почему обычные правила улицы, где старики решали всё, вдруг перестало работать. Насчёт открытой схватки даже он своей тупой башкой понимал, что у его шайки против Петиной команды нет никаких шансов. За ним действительно стояли старики, и обычный молодняк они бы разогнали не особо напрягаясь. Но сейчас против них стояли в основном спортсмены, которые превосходили их как по физической силе, так и по мастерству рукопашного боя. А уж про схватку один на один с чемпионом Петей, не могло быть и речи. Ящур понимал, что тот загасит его за пару секунд.

Щелчок лезвия выкидухи прозвучал неожиданно громко и тут же Ящур заблажил, выписывая лезвием восьмёрки:

— Порежу, сука! Ты на кого хвост распушил, чмо болотное? На куски порву, — орал Ящур, распаляя себя. — Пацаны, мочи их. Всех попишем.

Жбан и Гиря тоже выхватили финки зоновской работы с наборными рукоятками из цветного плексигласа и злобно ощерились, пугая противников. Ящур довольно неплохо управлялся с пером, он, стоя на безопасном расстоянии, выписывал в воздухе сложные фигуры, нож щучкой перескакивал из одной руки в другую. Постепенно он начал скрадывать, подступая ближе незаметными маленькими шажками. При этом прекратив браваду, стал действовать весьма профессионально. Чуть пригнувшись, выставил левую руку вперёд, а правую с ножом отвёл чуть назад, чтобы противник не мог сориентироваться в направлении ударов и уж тем более выбить нож.