Книга Шаровая молния, страница 100 – Андрей Горин

Застолье между тем двигалось по привычной колее и вскоре к их компании присоединилась ещё одна манерная девица из золотой молодёжи по имени Валерия. Миша продолжал налегать на коньяк ударными темпами и вскоре возжелал внимания публики к своему творчеству. Сценарий, как понял Петя традиционный и все к нему уже привыкли.

Миша простёр руку над столом и продекламировал:

© Я никогда не стану восхвалять порок,

Жизнь проститутки тяжела и неказиста.

Мечтала стать женой миллионера,

А вышла замуж за таксиста.

Немного подождав и так и не дождавшись реакции публики, Миша назойливо поинтересовался:

— Ну, как?

Все молчали. А вот Аркаша молчать нужным не посчитал и выразил по ходу дела общее мнение:

— Так себе. Могло бы быть и получше.

— Много вы все понимаете в искусстве, — пьяно икнул уязвлённый поэт и сразу же начал читать новый шедевр:

© Мы порою в ночи, десять литров мочи,

Выпиваем с друзьями за раз.

Ты мой друг, не молчи, а погромче кричи,

Каждый третий вокруг — пидорас.

Турки, негры, малайцы, даже злые китайцы,

В мире много различнейших рас.

Но беда приключилась, как же так вдруг случилось,

Каждый третий вокруг — пидорас.

Ветер мчит вокруг света, тяжела жизнь поэта,

Водка, бабы и драный матрас.

Погружаюсь как в тину, пью, блюю как скотина,

Даже хрен мой встаёт через раз.

Но зато, милый друг, всем известно вокруг,

Что алкаш я, а не пидорас.

— Не слышу оваций, — пьяно уставился он на девушек.

— Опять тебя Мишаня, на какое-то дерьмо потянуло. Одна пошлятина на уме, — недовольно скривилась Валерия. — Поэт из тебя, как из говна пуля.

— Сама ты, сучка, — пьяно рыгнул Миша. — Все великие поэты такое писали. Вот, например, Серёжа Есенин, — и закатив глаза, он продекламировал:

'Я иду по росе, Я в ней ноги мочу,

Я такой же, как все — Я сношаться хочу.

Не ходи по росе — Ноги в ней не мочи,

Заходи за кусты и спокойно дрочи' ©

— Ну, у Есенина и другие стихи были. А это так. Шутка гения, — возразила Даша.

— Да что бы ты понимала, — фыркнул Миша. — Сами то вы двух строк связать не можете.

— Да уж такие стишки у нас на улицах каждый малолетний пацан сочинить может, — фыркнула Даша.

— Да⁈ — возмутился Миша. — Ну, сочини тогда хоть пару строк. А мы послушаем.

— Легко, — откликнулась Даша. И с места, в карьер, продекламировала:

'Уронили Мишку на пол,

Оторвали Мишке лапу,

Чтоб он девушек не лапал.

С корнем вырвали язык,

Наступили на кадык.

Откусили ему пальцы,

С ходу врезали по яйцам.

Потому что Мишка очень,

Сексуально озабочен.

Вот такой вот шалунишка,

Был. Да помер, этот Мишка' ©

За столом воцарилось тяжёлое молчание, а потом послышались тихие всхлипывания. Все с удивлением заметили, что Миша горько плачет и по его толстым щекам скатываются крупные слезинки.

— Ты чего, Мишаня? — удивился Арнольд.

— Мишку жалко, — пробормотал Миша. — И себя. Я толстый. Меня девушки не любят.

— Миш. Ну ты же талантливый. Просто зачем ты всякую пошлятину пишешь. Есть ведь наверняка у тебя нормальные стихи. Вот и почитай их. — посоветовала Марина.

— Вы правда хотите услышать? — вдруг застеснялся Миша.

— Правда-правда, — подыграла подруге Даша.

Миша закрыл глаза и немного посидел, сосредотачиваясь. А потом выдал:

Памяти Владимира Высоцкого

© Наденьте шляпы, и не надо Эпитафий,

Он не терпел, когда вот так — нытьё.