Книга Криминалист 6, страница 21 – Алим Тыналин

Потом она была активной, направляла, поворачивалась как хотела, брала мою руку и клала туда, куда нужно, без слов, только движением. Резкая, точная, без лишней нежности, но и без холода.

Я следовал за ней. Когда приблизился сладкий финал, дыхание стало быстрее, потом совсем коротким, она прикусила губу и запрокинула голову, пальцы сжали простыню.

После Николь лежала на спине, смотрела в потолок. Я лежал рядом. Мы оба молчали, и молчание не требовало разговора.

Потом она встала, нашла в темноте пачку сигарет «Салем» на тумбочке, закурила, подошла к открытому окну. В свете с улицы ее обнаженный силуэт четко виднелся на фоне окна, девушка просто стояла, курила и смотрела на реку. За окном виднелся мост Кеннеди в огнях, темный и широкий Потомак, далекие огни Виргинии.

— Откуда именно ты из Ричмонда? — спросил я.

— Западная часть. Отец служил в Форт-Ли. Мы переезжали каждые три года, но Ричмонд дольше всего.

— Поэтому на стрельбище с детства?

— Отец брал меня с восьми лет. Говорил, что женщина должна уметь за себя постоять. — Она затянулась, выдохнула в ночь. — Мать была против. Она хотела чтобы я учила фортепьяно.

— И что?

— Я умею и то и другое. На фортепьяно намного хуже.

Я смотрел на ее спину, на прямые плечи, на дым сигареты, уходящий в темноту за окном.

— Вашингтон не город, — сказала она. — Декорация. Все приезжают, делают что нужно и уезжают. Или остаются и тоже превращаются в декорацию.

— Ты останешься тут?

Она подумала.

— Пока интересно. Потом посмотрим.

Она докурила, затушила сигарету о подоконник, бросила окурок в ночь. Вернулась в кровать, легла рядом. Не прижималась, просто лежала рядом, плечо к плечу. Через несколько минут ее дыхание выровнялось.

Я смотрел в потолок. За окном шумел ночной Вашингтон. Изредка проезжала машина, луч фар скользил по потолку и уходил.

В начале второго зазвонил телефон на тумбочке. Резко, громко, как всегда звонят телефоны среди ночи.

Она сняла трубку мгновенно, как будто не спала.

— Фарр. — Слушала молча секунд пятнадцать. — Буду через двадцать минут.

Положила трубку. Встала. Оделась быстро и точно, без суеты, в темноте: брюки, рубашка, куртка. Подошла к двери, сняла с крюка плечевую кобуру со «Смит-Вессоном», надела. Взяла ключи.

Остановилась на секунду. Посмотрела на меня.

— Кофе на плите. Дверь захлопнется сама.

И ушла. Щелчок замка, шаги по лестнице, потом тишина.

Я лежал в темной чужой квартире и смотрел в потолок. В пепельнице на подоконнике лежал ее окурок. За окном шумела ночная река.

Утро понедельника, начало девятого. Я прошел по коридору третьего этажа здания Гувера мимо секретарши Глории, кивнул ей, получил в ответ короткую улыбку и насладился запахом кофе «Максвелл Хаус» из ее чашки.

В приемной Томпсона горел верхний свет, длинные люминесцентные трубки под потолком гудели, как всегда, на полтона выше, чем нужно. За дверью с матовым стеклом, на котором золотыми буквами значилось «Р. Томпсон, начальник отдела расследований», сидел сам Томпсон.

Я постучал дважды и вошел, не дожидаясь ответа. За месяцы работы под началом Томпсона я усвоил правило, если дверь не заперта, значит, можно. Если заперта, значит, совещание или сигара.

Кабинет не менялся с июня, когда я впервые перешагнул этот порог. Тот же металлический стол «Стилкейс», тяжелый, серый, шестьдесят на тридцать дюймов, заваленный папками и документами.