Книга Четыре дороги домой, страница 23 – Лебрута алей Ла

Спускаюсь вниз.

Тихо.

Выхожу на улицу.

Toyota Tundra стоит в гараже — чёрная, огромная, с мотором, который рычит, как раненый зверь. Купил её для таких поездок — для дорог, которые не дороги, для мест, которые не места, для путешествий к себе, которые страшнее любых путешествий.

Сажусь.

Ключ в зажигании.

Поворачиваю.

Тишина.

Ещё раз.

Тишина.

Третий раз.

Тундра молчит. Не рычит. Не урчит. Не просыпается.

Мёртвая.

Выхожу. Открываю капот. Смотрю внутрь — как будто что-то понимаю в этих кишках металла и пластика. Не понимаю. Никогда не понимал. Я ресторатор, а не механик. Я умею варить харчо, а не чинить машины.

— Ну и что мне с тобой делать? — спрашиваю тундру.

Тундра молчит. Ей плевать на мои сны, на мою реку, на мою философию подсознания.

Достаю телефон.

Чёрный.

Единственный, который взял с собой — машинально, рефлекторно, как часть тела.

Набираю эвакуатор.

— Алло? Эвакуатор нужен. Коттеджный посёлок «Лесная поляна», дом тринадцать. Toyota Tundra. Не заводится.

— Адрес?

Диктую.

— Ждите. Сорок минут.

— Сорок?!

— Раннее утро. Пробки.

— Какие пробки в пять утра?!

— Московские, — отвечает голос и кладёт трубку.

Московские пробки. В пять утра. На дороге к посёлку, где живут десять человек и двадцать охранников.

Россия.

Сажусь на крыльцо.

Холодно. Темно. Кофе нет. Сигарет — не курю двадцать лет, бросил, когда родился Тенгиз, потому что Лия сказала: «Или я, или табак».

Выбрал её.

Тогда это казалось правильным.

Сейчас — не знаю.

Ничего не знаю.

Ни про табак, ни про любовь, ни про четыре жизни, ни про реку, которая якобы помнит всех, кто приходил к ней с вопросами.

Медведица.

Какое дурацкое название для реки.

Какое правильное.

Сорок минут превращаются в час двадцать.

Эвакуатор появляется — жёлтый, грязный, с водителем, который выглядит так, будто не спал с девяносто третьего года.

— Тундра? — спрашивает он.

— Она.

— Аккумулятор?

— Не знаю.

— Сейчас посмотрим.

Смотрит. Тыкает какими-то приборами. Качает головой.

— Аккумулятор — живой. Стартер — мёртвый.

— Можно починить?

— Можно. Но не здесь. Увезу в сервис.

— Сколько времени?

— Дня три. Может, неделя. Запчасти заказывать.

Три дня. Неделя. Без машины. Без Медведицы. Без реки, которая должна была показать мне что-то важное.

— А другой вариант есть?

— Есть, — говорит водитель. — Новый стартер поставить. Но это — деньги.

— Сколько?

Он называет сумму. Не смертельно. Для второго ресторана — копейки. Для поездки к реке — приемлемо.

— Делай.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он смотрит на меня. Долго. Внимательно.

— Торопишься куда-то?

— На Медведицу.

— Куда?

— Река. Тверская область. Кашинский район.

Пауза.

— За рыбой?

— За ответами.

Он усмехается.

— На Медведице — только рыба. Ответов там нет. Проверено.

— Ты был?

— Был. Двадцать лет назад. После развода. Думал — уеду, посижу с удочкой, пойму что-то важное.

— И?

— И ничего. Поймал три щуки. Напился. Вернулся. Женился снова. Развёлся снова. Сейчас — эвакуатор вожу.

— Значит, не помогло?

— Значит, река — не психотерапевт. Река — просто река. Вода течёт, рыба плавает, человек сидит на берегу и думает, что это что-то значит. А это — ничего не значит. Просто вода. Просто рыба. Просто жизнь.

Философ. Ещё один. Сначала — медведь. Потом — Айно. Теперь — водитель эвакуатора.

Россия — страна непрошеных мудрецов.