Онлайн книга «Маньяк»
|
Приводил Юрка мамзелей, так он своих подружек называл, в тот самый подвал, от которого имел ключ, поил вином «Агдам» по два шестьдесят за бутылку[68] и блеял козлиным тенорком Высоцкого под гитару. Почти каждую ночь в подвале происходили оргии, как называла Юркино культурное времяпрепровождение учительница русского языка и литературы на пенсии Фомина, проживающая на первом этаже над подвалом. Об оргиях учительница регулярно сигнализировала капитану Анисимову, жалуясь, что ей не дают спать бренчание гитары, скрип пружин матраса и развратные стоны Юркиных подружек. Однако проживающие на одной площадке с Фоминой соседи сигналы учительницы не подтверждали. То есть подтверждали, что Юрка с девицами регулярно в подвал спускается, но не шумит и правил социалистического общежития не нарушает. Анисимов даже следственный эксперимент провел: доставил в подвал задержанную за распитие алкогольных напитков и нецензурные выражения в общественном месте деваху, велел прыгать на матрасе и стонать, как во время этого… «В общем, ты поняла, как стонать», — закончил Анисимов наставления. Девица понятливо хихикнула и все честь по чести проделала. Анисимов в это время стоял в квартире Фоминой, но как ни прислушивался, ничего не услышал. С Юркой, конечно, беседу провел, но этим и ограничился. Когда утром Фомина прибежала в опорный пункт и пожаловалась, что Жеребцов вконец распоясался и всю ночь его любовница орала так, как будто ее режут, Анисимов поначалу реагировать отказывался. Тогда Фомина добавила, что Юрка даже дверь в подвал не запер, и если мальчишки туда заберутся и какой-нибудь кран свернут, то хорошо, если холодный, тогда просто дом без воды останется. А если горячий — могут обвариться. И кто тогда отвечать будет? Она, Фомина, капитана покрывать не собирается, расскажет, что сигнализировала. Капитан вздохнул, взял свой планшет и пошел реагировать на сигнал. В девять тридцать две в городское управление милиции поступил сигнал об убийстве в подвале дома тридцать на улице Кирова, совершенном с особой жестокостью. Прибывший по вызову участкового милицейский патруль обнаружил в подвале истерзанное тело молодой женщины и заподозрил очередное злодеяние маньяка-потрошителя. В девять сорок пять майор Шастин выехал с дежурной оперативной группой на место происшествия. Майор не сразу узнал в убитой сбежавшую из-под стражи Гаврилову. Лицо было изуродовано, женщину перед смертью били, и не только по лицу. Судя по многочисленным кровоподтекам и порезам, убийца ее пытал, видимо, хотел что-то узнать, потом перерезал горло. «Характерный разрез, — подумал майор, осматривая убитую. — Недавно я такой видел». Перебрав в памяти последние дела, майор вспомнил. Точно так же горло было перерезано у артиста Галкина. Одна рука? Если так, то это рука серийника. Но Галкина понятно почему убили — маньяк убрал свидетеля. А при чем здесь Гаврилова? Шастин присел на корточки, всматриваясь в широко раскрытый, остекленевший левый глаз женщины (правый заплыл после побоев), словно пытаясь прочитать ответы на свои вопросы. «Зачем же ты полезла в пасть зверю, чего добивалась? Решила шантажировать маньяка фотографиями, которых у тебя нет? Придумала историю, что они хранятся у тетки, и завтра тетка пойдет с ними в милицию, если ты сегодня не вернешься? Что же маньяк от тебя добивался, зачем пытал? Хотел узнать адрес тетки?» |