Книга Взрыв, страница 42 – Сергей Леонтьев

Однако затормозившее в четвертом часу утра во дворе такси ускорило развитие событий. Синхронно хлопнули дверцы. Калиев, не включая свет, выглянул в окно. Два человека в темном целеустремленно двигались к подъезду, третий остался около машины. Звериным чутьем подполковник почувствовал опасность. Уже которую ночь он спал не раздеваясь, дорожная сумка со сменой белья, деньгами, оружием и документами стояла около кровати. Пассажиры такси еще были на втором этаже, когда Калиев тихо выскользнул за дверь и поднялся на чердак. Через слуховое окно вылез на крышу. Пригибаясь, пробежал к торцу дома, спустился вниз по пожарной лестнице. Огляделся – никого, с облегчением перевел дух, подхватил сумку, завернул за угол, намереваясь проходными дворами выйти на соседнюю улицу.

— Стой, сумку на землю, руки за голову!

Подполковник аккуратно поставил сумку, не торопясь повернулся. Стоявший перед ним с пистолетом в руке человек оказался совсем молодым парнем. Видимо, недавно в органах, поставлен здесь для подстраховки, опыта задержания не имеет.

— Не двигаться, руки за голову, стреляю без предупреждения!

Вот и голос срывается, пистолет в руке подрагивает.

— Конечно, конечно, я без оружия, ты, главное, не нервничай, а то выстрелишь ненароком…

Калиев успокаивающим жестом поднял вверх пустые руки, говорил спокойным, ровным тоном, мелкими шагами сокращая дистанцию.

— Здравия желаю, товарищ полковник! – внезапно крикнул он, глядя парню за спину и одновременно делая шаг влево, чтобы уйти с траектории выстрела.

Оперативник непроизвольно обернулся. Выстрелить он не успел.

Старший следователь областного отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности майор Елагин любил свою работу. Не официальную, за которую ему платили смешные деньги, взамен требуя служить днем и ночью, без выходных. Майор искренне не понимал, почему государство, заботясь о сохранности своей собственности, столь низко оценивает труд людей, призванных эту собственность защищать. Любой из подследственных Елагина за неделю зарабатывал больше, чем майор за год. «Иди и возьми», – сказал Абдула^[41] в «Белом солнце». И майор брал. У директоров гастрономов, у товароведов промтоварных магазинов, у кладовщиков на базах. Но это тоже были копейки. Настоящие деньги пришли, вернее, прилетели из Москвы вместе со старым приятелем, получившим по протекции папы-генерала теплое место в министерстве. За рюмкой коньяка в самом дорогом городском ресторане приятель попросил присмотреться к местной меховой фабрике. В московских комках^[42] появились шубы с левыми ярлычками. Оперативная проверка показала, что шубы привозят из города С. Приятель особо подчеркнул, что присмотреться следует по-тихому, не ставя в известность коллег и руководство. Если факт неучтенного производства подтвердится, майору сделают очень интересное предложение. «Оттуда», – приятель со значением ткнул пальцем в висевшую над столиком хрустальную люстру. Елагин сразу понял, о чем идет речь. Это был шанс, который выпадает раз в жизни, и важно его не упустить.

Майор был хорошим следователем. Уже через неделю он знал, каким образом гражданин Шандалов А.В., доцент кафедры математики и шахматист-любитель, называющий себя Ферзем, организовал выпуск и реализацию неучтенных изделий из высококачественного меха. Так Елагин получил вторую работу, гораздо более высокооплачиваемую. Скрытая от бдительной кадровой службы трудовая деятельность приносила не только материальные блага. Впервые в жизни майор испытал любимое чувство престарелого генсека – глубокое удовлетворение. Он перестал брать по мелочам и быстро приобрел репутацию неподкупного следователя. Елагин снисходительно смотрел на измученных рабочей суетой и бытовыми неурядицами коллег, презирал мелочное начальство и смеялся над жалкими потугами подчиненных подняться вверх по служебной лестнице. Он не только любил свою вторую работу, он оберегал ее и готов был защищать всеми доступными средствами.