Книга Взрыв, страница 23 – Сергей Леонтьев

— Во время шифрования тоже нужна счетная машина?

— Нет, шифровальщик, пользуясь кодовой таблицей, может быстро записать криптограмму и так же быстро расшифровать ее. Со скоростью чтения по слогам.

Дальнейший разговор свелся к обсуждению достоинств и недостатков БЭСМ-6^[23], установленной в Институте математики и механики. Чудо советской вычислительной техники обладало системой самодиагностики, возможностью конвейерной обработки команд, поддержкой виртуальной памяти и производило один миллион операций в секунду. У машины был, пожалуй, единственный недостаток: площадь, необходимая для ее размещения, превышала двести квадратных метров.

Расстались весьма довольные друг другом. Профессор чувствовал себя почти здоровым и обещал выйти на связь через пару дней. Сказал, что в институт не пойдет, дождется врача из спецполиклиники, куда был прикреплен, а тетрадь передаст толковому аспиранту с поручением загрузить шифр в БЭСМ. Андрей с некоторым сожалением оставил тетрадь у профессора. Сожаление было связано с невозможностью лично присутствовать при расшифровке. Допуск к машине был строго ограничен. Записав телефон и попросив не вставать без особой необходимости, попрощался. Провожать бригаду отправился кот.

Возвращались на подстанцию в прекрасном настроении. Андрей радовался, что мучавшая его загадка скоро найдет решение. Оксана радовалась, что Андрей перестанет тяжело вздыхать и жаловаться на подступающее возрастное слабоумие.

До восьми вечера они выезжали еще трижды, ничего серьезного, обычная рутина: два гипертонических криза, один ложный вызов – «мужчина без сознания на скамейке в парке». На скамейке никого не было.

В девятнадцать сорок пять, за пятнадцать минут до окончания смены, Оксану позвали к телефону в диспетчерскую. Вернулась бледная, с дрожащими губами, готовая расплакаться.

— Что случилось? – встревожился Андрей.

— Андрюша, на маму напали!

За два месяца до взрыва на станции Сортировочная.

Караганда, Казахская ССР

Звонок в кабинете начальника высшей школы МВД Иосифа Абрамовича Эпельбаума раздался в шестнадцать часов восемь минут. Звонили по мало кому известному прямому номеру. Эпельбаум снял трубку после шестого сигнала, услышал характерный щелчок: провалилась двухкопеечная монета в телефоне-автомате.

— Слушаю.

— Управление культуры?

Голос мужской, немного неестественный, как будто говорящий пытался его изменить.

— Нет, вы ошиблись.

— Извините, полчаса звоню, то занято, то не туда попадаю. Третий раз уже.

— Будьте внимательнее.

— Спасибо, буду.

Эпельбаум повесил трубку, откинулся на спинку кресла, ослабил узел галстука от Сальваторе Феррагамо, расстегнул две верхние пуговицы рубашки ручной работы от Анны Матуоццо, достал платок и вытер выступившие на лбу крупные капли пота. Номер приемной областного управления культуры отличался от личной городской линии начальника школы на две последние цифры. Но ошибочных звонков было мало. В этот раз тоже не ошиблись. Звонил сотрудник управления внутренних дел подполковник Калиев. Голос Калиев менял не для собеседника, а для возможных посторонних слушателей. Звонок был сигналом тревоги, о чем сообщала кодовая фраза о трехкратном ошибочном наборе номера. Подполковник просил о срочной встрече. «Полчаса звоню» – к указанному времени следовало прибавить час.