Онлайн книга «Взрыв»
|
Удар монтировкой по голове навсегда прервал переживания о таком близком, но недостижимом цветном телевизоре «Рубин 714» с экраном шестьдесят один сантиметр. Глава 7 Оксана прибежала за три минуты до начала смены. Щеки розовые, глаза зеленые, на шапке непослушных каштановых волос тают первые октябрьские снежинки. Андрей оглянулся: никто не видит, – обнял, поцеловал в холодные после улицы губы. Оксана шутливо оттолкнула: — Ведите себя прилично, доктор Сергеев! — Опаздываете, фельдшер Шурова, – в тон ей ответил Андрей и добавил серьезно: – Я уже думал, один на линию выйду. — Андрюша, извини, я правда торопилась, трамвай… — Ладно, – махнул рукой Андрей. – Дуй в заправочную, бери ящик, у нас уже вызов лежит. Вызов оказался несложным: приступ бронхиальной астмы у хроника. Купировали быстро, от госпитализации больной отказался. Когда вернулись на подстанцию, Оксана попросила разрешения позаниматься в кабинете Сергеева – завтра зачет. Андрей, конечно, разрешил, устроил Оксану за столом Белорецкого – тот читал лекцию в институте, – а сам сел проверять карты вызовов. С сожалением отметил, что за ночь стопка не уменьшилась: утром еще принесли свежие, за вчерашнюю смену. Но работа шла быстро, с почерками коллег он уже освоился, ошибок в диагностике и лечении было не много, доктора все со стажем. Карты Фатьковой, официального дублера предыдущего заведующего отделением, Сергеев, практически не просматривая, переложил в проверенные. По негласной договоренности Галину Ивановну, обиженную назначением на заветную должность молодого доктора, Сергеев замечаниями не донимал. В мае, сразу после появления приказа, Фатькова подала заявление на увольнение. Андрею немалых трудов стоило уговорить ее остаться, очень не хотелось терять грамотного и опытного специалиста. За прошедшее время отношения между ними более-менее наладились. И анонимки в партком прекратились. Зато на Коле Широкове Андрей отыгрался. Объективно было за что, тем более увольняться Широков не думал, хотя потеря для отделения была бы небольшая. Исчеркав красной ручкой пять из восьми карт, Сергеев пометил в ежедневнике: вызвать доктора Широкого на собеседование – и поставил три восклицательных знака. С чувством выполненного долга закрыл последнюю карту, потянулся, посмотрел на склонившуюся над конспектами Оксану, потом на часы. Почти двенадцать. Предложил: — Поехали на обед в «Пельменную» на Пушкина. Или в партшколу сходим, пока вызовов нет? Оксана с готовностью согласилась на партшколу: вкусно и дешево. «Голодная, опять не завтракала», – подумал Андрей, и в этот момент проснулся дремавший селектор: — Седьмая, на вызов, семерка! На Профессорской улице стояли пятиэтажные дома довоенной постройки для научных работников и преподавателей Политехнического института. Квартиры в них были предметом черной зависти проживающих в тесных хрущевках[22] граждан. Во время войны в профессорские корпуса начали подселять эвакуированных, и многие отдельные квартиры превратились в коммунальные. Но вызвавший «Скорую» Олег Маркович Харлампович, доктор математических наук, профессор, руководитель лаборатории Института математики и механики, умудрился сохранить в неприкосновенности когда-то выделенную государством жилплощадь. Помогла, видимо, тесная связь научных работ профессора с обороноспособностью страны. |