Книга Табакерка императрицы, страница 51 – Сергей Леонтьев

— Должен быть какой-то механизм. – Андрей подошёл ближе, начал тщательно ощупывать стену.

— Вот! – наконец провозгласил он, нажимая на большую красную розу на обоях. – Сим-сим, откройся!^[56]

Послышался щелчок, что-то зажужжало, часть стены выдвинулась вперёд и отъехала в сторону, открывая тёмный проход.

— Мать вашу… – вырвалось у наблюдающего за действиями гостей завхоза. – Это что же такое?

— Это подземный ход, – весело объявил Стас и посветил внутрь фонариком. – Ого, да тут, похоже, и свет есть.

Он щёлкнул выключателем. Вдоль плавно уходящего вниз тоннеля загорелась цепочка тусклых лампочек. Стас повернулся к завхозу:

— Встаньте у двери, никого не пускайте.

— Есть никого не пускать, – отчеканил отставник.

Гуров достал пистолет, снял с предохранителя, посмотрел на Андрея:

— Ну, с богом, в которого я не верю. Я первый, ты за мной.

Он шагнул внутрь, Андрей поспешил следом. Тоннель был ниже человеческого роста, неширокий и, к удивлению Андрея, сухой. В его представлении в подземных ходах под ногами должна хлюпать вода и с потолка капать. «На совесть строил банкир Верстрат, – подумал доктор, – интересно, электричество сюда тоже он провёл, или позже?». Они прошли около пятидесяти метров, когда тоннель начал постепенно расширяться, и вскоре молодые люди оказались в квадратном помещении размером с комнату в малогабаритной квартире. Потолок здесь тоже был выше. «Надо же, – Андрей с удовольствием выпрямился, – метра два с половиной, почти ГОСТ»^[57]. Из помещения уходили два ответвления, зияющих тёмными проёмами.

— Проверим оба по очереди, – спросил Андрей, – или разделимся?

— Сначала проверим, что вон там, – Станислав показал на аккуратно поставленные около стены ящики и коробки.

— Давай, – согласился Андрей. – Вряд ли Климин здесь табакерку оставил, он бы её получше запрятал, но проверить надо…

Неизвестно, что именно сработало, интуиция Гурова или лейтенант что-то услышал, но за мгновение до автоматной очереди, выпущенной из темноты, он толкнул к стене Андрея и прыгнул под прикрытие ящиков.

— Ложись! – крикнул Стас, открывая ответный огонь.

1949 год, недалеко от финской границы

От поселка Юля-Урпала, переименованного в прошлом году в Торфяновку в составе Красногорского сельсовета Ленинградской области, до финской деревни Ваалимаа рукой подать. Можно пешком прогуляться, а на машине с ветерком и вообще не заметишь, как за пределами родной страны окажешься. Вот только пограничный пост может серьёзно поездку осложнить. На финских стражей водители советских машин чихать хотят, транспорт досматривать им не дают и шлагбаумы сами поднимают, если чухонцы^[58] слишком нерасторопны^[59]. Советскому гражданину, желающему вывезти за рубеж запрещённый товар, судьба Остапа Бендера не грозит, не тронут его чужие погранцы^[60]. Чего не скажешь о своих. Нет, бить не будут, но досмотр устроят по полной программе, а если неразрешённое найдут, просто конфискацией не отделаешься. Можно и на хороший срок загреметь.

Поэтому путешествие на запад старший искусствовед, кандидат культурологии, начал с посещения Выборга. Здесь в пивной, что напротив ворот городского автотранспортного предприятия, он угостил пенным напитком и о чём-то пошептался с низкорослым вертлявым мужичком с бегающим взглядом, после чего в объёмистый лопатник^[61] мужичка перекочевала немалая часть суммы, вырученной кандидатом культурологии от продажи табакерки.