Книга Табакерка императрицы, страница 48 – Сергей Леонтьев

— Жулик он, враг советской власти он, сын белоэмигранта и немецкий шпион! Поняла, дура, с кем связалась? Искандеров его настоящая фамилия.

— Я этого не знала, у него на табличке написано: «Старший искусствовед Александров». И я не связывалась с ним. – Анна старалась говорить спокойно, но слёзы предательски бежали по щекам. – Я хотела табакерку сдать в Эрмитаж, меня к нему на вахте отправили, можете спросить.

— Спросим, непременно спросим. У кого шкатулку украла?! – следователь грохнул кулаком по столу.

— Это табакерка.

— Отвечай на вопрос!

— Это мамина табакерка. Она мне после маминой смерти досталась. Я вам уже говорила.

— Зачем ты её Искандерову отнесла?

— Говорю же, хотела в Эрмитаж сдать.

— Врёшь! – следователь снова стукнул кулаком. – Продать ты её хотела и попросила Искандерова помочь. Так?

— Нет, – Анна закрыла лицо руками и тихо заплакала.

В отделении, куда Анну и антиквара привёл милицейский патруль, составили протокол, и девушку отпустили. Она спросила, можно ли забрать табакерку. Ей ответили, что это решит следователь, капитан Павлюк, и надо к нему завтра явиться. Вот уже неделю Анна ежедневно являлась к следователю и каждый раз не знала, вернётся ли домой. Рассказанная Анной история сразу же вызвала недоверие Павлюка. Он был уверен, что табакерку Анна украла и на пару с Александровым-Искандеровым пыталась антиквара надуть: шкатулку ему продать, деньги получить, а следом явиться с милицейским патрулем и заявить права на шкатулку, предъявив фиктивную расписку. Очень нравилась капитану эта версия, и он постоянно пытался уличить девушку во лжи, доводя до слёз.

— Не реви. – Капитан налил стакан воды из графина, протянул Анне. – Я же тебе, дура, помочь хочу. Подпиши признание и иди домой. Много тебе, по первости, не дадут, года три колонии общего режима. А если следствию поможешь, расскажешь, где Искандеров прячется, – условным сроком отделаешься.

— Я н… не знаю, где он прячется, – всхлипывая, говорила Анна, – я вообще… вообще его не знаю.

— Не хочешь помогать – не надо, без тебя найдём. Признание будешь подписывать?

Анна помотала головой.

— Н… не буду.

— Всё, устал я с тобой. – Капитан поднял трубку внутреннего телефона и вызвал конвой. – Посидишь до завтра в камере, может, умнее станешь. А нет я дело твоё в министерство госбезопасности передам. Там церемониться не будут, влепят пособничество шпиону, а это, между прочим, расстрельная статья!

Анна зарыдала в голос, и в этот момент распахнулась дверь, в кабинет вошёл мужчина в милицейской форме. Слёзы застилали глаза, и лицо вошедшего Анна не разглядела, но по тому, как вскочил и вытянулся Павлюк, поняла, что это не конвойный.

— Анюта, ты? – раздался знакомый голос. – А я смотрю в рапорте: Анна Харитонова, думаю: она или однофамилица? Не надеялся, честно говоря, что ты живая. Когда последний раз в сорок втором видел – еле на ногах держалась. Как ты выросла, совсем барышней стала. Ты почему плачешь? На, вытри слёзы.

Мужчина протянул девушке платок и повернулся к следователю.

— Что здесь происходит, капитан?

— Допрашиваю подследственную, товарищ комиссар третьего ранга!^[55] – отрапортовал Павлюк.

— И в чём подозревается подследственная?

— Гражданка Харитонова подозревается в краже ценной шкатулки и в попытке в сговоре с гражданином Искандеровым, находящемся в розыске, фиктивно продать её гражданину Гельману, антиквару с Крестовского рынка.