Онлайн книга «Ведьмино наследство»
|
С шумом втянув в себя воздух, он в ярости истоптал все лопухи в радиусе двух метров и пошел подыскивать другое, удобное для наблюдения дерево. Но первое же, более-менее подходящее, с которого можно было видеть окна колдуньи, почему-то оказалось измазанным снизу какой-то ужасно липкой и вонючей гадостью, блестевшей в свете горевших в домах окон. Нет, Загоруйко, конечно, сразу почувствовал, что воняет, но это его не смутило (подумаешь, воняет!), и он попробовал залезть наверх, ухватившись обеими руками за ствол. Тут-то он понял, что это дурно пахнущее вещество еще и страшно липкое. То есть настолько липкое, что оторвать своих рук от ствола он уже не смог. На свою беду, он обхватил дерево слишком широко, стараясь уцепиться попрочнее, и поэтому стоял теперь, почти касаясь всем телом и, главное, лицом ствола, невольно вдыхая в себя омерзительный запах сероводорода, гноя, блевотины и еще какой-то непереносимой гадости, которую источала эта липкая субстанция явно неземного происхождения. Самое обидное, что в его сумке, висевшей за спиной, лежал прихваченный на всякий пожарный противогаз, но он не мог его надеть - попытавшись отодрать ладони, он почувствовал резкую боль и понял, что те оторвутся только вместе с кожей. Боясь пошевелиться, чтобы не увязнуть сильнее, он тихонько повертел головой в поисках помощи, но двор был совершенно пуст. Проклятые москвичи почему-то в последнее время не очень любили прогуливаться по вечерам, несмотря на то что вся доблестная милиция, и лейтенант Загоруйко в частности, делала, казалось бы, все для охраны порядка и безопасности граждан. Даже влюбленных почему-то не затянул сегодня этот тихий уютный дворик. Задыхаясь от усиливающегося с каждой секундой зловония, он начал лихорадочно соображать, как выпутаться из дерьма, в которое вляпался. Кричать ему не хотелось - тогда бы все, а главное, колдунья со своей бандой, увидели, в каком постыдном положении он оказался. Он только представил их искаженные злорадным смехом лица и тут же отказался от этой мысли. В следующее мгновение он с ужасом почувствовал, что липкое вещество начало быстро подсыхать, намертво прихватывая его руки, и те стали словно бы врастать в кору дерева. Тут выдержка начала ему изменять. Он понял, что не сможет вырваться из цепких лап схватившего его чудовища, а в том, что это не дерево, а именно чудовище, он не сомневался ни минуты. Тогда, коротко взвыв в бессильном отчаянии, он начал грызть его, пытаясь причинить ему боль. Молча и остервенело он вонзал свои крепкие здоровые зубы в зловонную кору, стараясь не дотрагиваться до нее губами, чтобы не прилипли, отрывал целые куски и выплевывал их на землю. Слезы градом бежали из глаз, он уже почти не мог дышать, и от этого злость его становилась только сильнее. Где-то в глубине сознания мелькнула дикая мысль, что, может, ему удастся перегрызть весь, почти полуметрового диаметра ствол и тогда он освободится. И он яростно принялся задело. — Эй, дяденька, ты что, голодный? - услышал он тонкий детский голосок за спиной и обернулся. Шагах в пяти от него стояла девочка лет двенадцати с наполненным мусорным ведром в руках и с любопытством таращилась на него. Выплюнув очередную порцию коры, он прохрипел: — Ты кто? — Я - Маша из пятой квартиры. А кто ты - я знаю: голодный бомж! - Она покопалась в своем ведре, выудила обгрызенную куриную кость и протянула ему. - Вот, возьми, все лучше, чем сырое дерево... |