Книга Первый выстрел, страница 24 – Анна Васильевна Дубчак

Я проснулся от того, что меня словно кто-то толкнул. Открыв глаза, я увидел, что кухонное окно светится ярким желтым светом! И за стеклом мелькает розовое пятно. Та же ее блузка! Я выскочил из машины и бросился к домофону, набрал номер ее квартиры.

— Оля, открой, это я, Данила!

— Это тот прожорливый мужчина, который вчера не заплатил за обед? — услышал я ее смеющийся голос.

— Да, это я.

— Заходи. — И я услышал перламутровые переливы звука домофона, извещавшего о том, что вход открыт!

Я поднялся к ней, дверь уже была открыта.

— Ну, привет, Данила. Но еды у меня нет. Я поужинала у друзей. А ты чего пришел-то?

Я начал нести какую-то чушь, вроде бы извинялся за то, что вчера вел себя как полный идиот, что раньше я никогда себе этого не позволял. Постарался уверить ее в том, что она не должна меня бояться, что я не причиню ей вреда, что она понравилась мне, что я влюбился…

— Когда-нибудь ты пожалеешь, что пришел сюда во второй раз, — произнесла она загадочную фразу.

— Ты замужем? — Я должен был это узнать, это было для меня важно.

— Нет, не замужем. И никогда не стану ничьей женой.

— Это еще почему?

Мы все еще разговаривали с ней на пороге.

— Потом узнаешь…

Я спросил ее, почему она меня не впускает, и она просто так ответила, что в квартире беспорядок, что ей стыдно, что это вообще не ее квартира, что здесь раньше жила какая-то сумасшедшая старуха, но ее увезли в дом для престарелых, а она, Оля, просто заселилась сюда временно, пока квартиру не продадут. То есть она заняла ее без разрешения хозяев.

— Поедем ко мне, — предложил я.

— Хорошо. Только соберу свои вещи.

— И она вот так запросто согласилась поехать ночью к незнакомому мужчине? — спросила Вера.

— Да. Думаю, я был убедителен. Она почувствовала, что со мной ей будет безопасно. Я привез ее к себе, и она долго отлеживалась в ванне. Я тем временем постелил ей в спальне, а себе в гостиной. Мне очень хотелось произвести на нее хорошее впечатление. Потом она забросила в стиральную машинку свое белье, кое-что из одежды, и мы устроились с ней на кухне, пили чай, потом перешли на коньяк…

Она была такая хрупкая, на вид беззащитная, и мне так хотелось ее защищать от всего, что только может причинить ей зло. Я предложил ей жить вместе. И она сразу согласилась. Я уже понял, что ей негде жить. Лишних вопросов не задавал, чтобы ее не спугнуть. Может, она ушла от родителей, может, от мужа. Конечно, вопросов было много, но я молчал. На работе я думал только об одном — чтобы поскорее промчалось время и я вернулся домой. И больше всего боялся, что не застану ее.

— А вы не думали, что она ограбит вас? Что заберет деньги, к примеру?

— Нет. Я сам дал ей денег. Вернее, показал, где они лежат. Сказал, что если у нее проблемы, то буду рад помочь ей хотя бы так, деньгами… А она смотрела на меня своими разными глазами, и я, хоть и понимал, что у нее линзы, но продолжал воспринимать ее как какую-то неземную принцессу… Мне вообще для нее ничего не было жалко. Она была очень красивой, очень. И она жила со мной, с мясником, с простым работягой, к тому же не очень-то и богатым, понятное дело. Она была ласковая и заботливая, она готовила мне еду, и я был с ней невозможно как счастлив…

— А что за тема про волков?

— Как-то мы проснулись, а у нее на плече появилась шерсть… серая, грубая… Пробилась через ее нежную кожу… Я перепугался. Она вскочила, бросилась в ванную и вернулась уже без шерсти, сбрила… Потом рассказала мне, что ее мать точно так же напугала однажды ее отца… А потом ночами стала куда-то убегать… Возвращалась грязная, под ногтями земля, хвоя… В волосах тоже лесной мусор. Все эти разговоры вызывали во мне оторопь… Потом она спросила меня, нет ли у меня дачи. Я сказал, что есть, небольшая в лесу. Вы бы видели, как загорелись ее глаза!