Книга Первый выстрел, страница 27 – Анна Васильевна Дубчак

— Ну вот, Сережа, видишь, она жива, значит, ты не убийца. Успокойся. Ты же сам сказал, что ранил ее в плечо, покажи на мне, в какое место точно ты ей попал.

Я показал. Клара кивнула:

— Не переживай, в этом месте, как ты и сам понимаешь, нет жизненно важных органов, а это значит, что сейчас ей окажут помощь, извлекут пулю, если она вообще там, ведь пуля могла пройти и по касательной… Но если так, то полиция сейчас будет внимательно изучать место преступления. И если найдут пулю…

— И что? Мы даже не знаем, что это за пистолет, откуда он. Мы же его нашли на этом же пустыре!

— Ну и ладно. Ты, главное, никому ничего не рассказывай, даже своим друзьям. Им не надо этого знать, тем более что они, как ты говоришь, даже не слышали крик. Сейчас они проспятся и не вспомнят, что ты говорил об этом.

— Но они будут искать пистолет!

— Скажи, что не знаешь. Скажи, что тоже спал, но потом проснулся и пошел домой. Вот и все! Они же выпили гораздо больше твоего, раз их так сморило.

Клара была на удивление спокойной. И это спокойствие перешло и ко мне. Моя чудесная соседка накормила меня куриным супом и уложила спать.

Когда я проснулся, в квартире был еще кто-то, какой-то мужчина, это мог быть как ее блудный муж, так и театральный критик Леонид. Во всяком случае, из кухни доносился мужской голос. Я уверен, что она кормила этого мужчину, потому что слышал несколько раз произнесенное мужчиной слово «супчик». Кажется, он им восхищался.

Я поднялся, и Клара, словно почувствовав, что я проснулся, или услышав мое шуршание тапок по паркету, пришла в комнату, присела рядом со мной, обняла меня.

— Ничего не бойся и живи так, словно ничего не произошло. Ты понял меня, Сережа? Никому, никому ничего не рассказывай! Ни родителям, ни друзьям.

— А что с сим-картой?

— Сожги ее! — И она отдала мне симку. — Ты понял? Молчи!

Но меня и просить-то не надо было об этом. Родителям я бы точно ничего не рассказал, потому что они родители. А Вальке с Леней не рассказал лишь потому, что по моей вине мы остались без пистолета.

Вот только не думать об этой раненой женщине я не мог. Я должен был убедиться в том, что с ней все в порядке. Я пришел домой (родителей, само собой, не было), открыл компьютер и прочел в интернете, как узнать, куда, в какую больницу увезли женщину, вставил волшебную симку в свой телефон, позвонил в скорую помощь и спросил, куда увезли человека с такого-то адреса, я назвал нашу улицу. И уже через несколько минут я знал адрес больницы.

Все, теперь симка мне была не нужна, я вышел из дома, прихватив папину зажигалку и маленький пинцет, прошел несколько шагов, повернул за угол, в тихое и не просматриваемое камерами место, достал зажигалку и поджег маленький кусочек пластика. Симка свернулась от пламени, затем скукожилась, почернела, и когда остыла, я ее просто раскрошил пальцами.

После этого, вернув в телефон родную симку, я сел на маршрутку и поехал в больницу. Я примерно знал ее местонахождение, как-то раз мы туда ездили вместе с Кларой навестить ее приболевшего мужа.

Но как спросить про эту женщину в регистратуре больницы? Кем представиться? Или же им там до лампочки, кто спрашивает? Но если все же ранение как бы криминальное, тем более огнестрел, то могут и обратить внимание на подростка с озабоченным лицом. Ладно бы я был взрослым, мог бы представиться родственником, к примеру. Но мне тогда было всего тринадцать лет, кем я мог бы назваться? Сыном? А вдруг женщина пришла в себя и ее сейчас допрашивают, а тут я, сын! Иди-ка сюда, дорогой!