Книга Игра и грани, страница 54 – Марина Серова

Ее голос дрогнул на последних словах. Чтобы скрыть слезы, которые навернулись на глаза, она резко отвела взгляд, уставившись на группу футболистов, разминавшихся на дальнем конце поля. Ее внимание было явно приковано к одной конкретной фигуре. Я последовала за ее взглядом, пытаясь понять, на кого именно она смотрит с таким смешанным чувством тоски и страха. С такого расстояния я не могла разглядеть лиц, лишь силуэты в одинаковой спортивной форме. Но один из игроков выделялся. Он был заметно ниже и субтильнее своих коренастых товарищей, его движения были более порывистыми и, как мне показалось, нервными. Я предположила, что этот хрупкий паренек, больше похожий на старшеклассника, чем на профессионального спортсмена, и есть тот самый Николай Красилов — источник ее явного беспокойства.

На улице все еще было по-настоящему тепло — почти по-летнему, и солнце щедро заливало золотым светом футбольное поле. Но мы стояли в глубокой тени, прислонившись к холодной стене спортивного комплекса, и этот контраст ощущался кожей с поразительной ясностью.

От бетонной поверхности тянуло сыроватым холодом, пробирающим до костей.

Женя молчала, и ее молчание было красноречивее любых слов. Мы медленно пошли вдоль поля, оставляя за спиной холодную стену. Солнце припекало, и от нагретого искусственного покрытия исходили мягкие волны тепла.

Вдруг резкий, пронзительный свисток разрезал воздух, и тренировка замерла. Футболисты растянулись по полю, кто-то присел на газон, другие продолжали разминку в более приемлемом темпе, переводя дыхание. А тот самый низкорослый парень отделился от группы и быстрым шагом направился к нам. По его лицу было видно, что он заметил наш разговор еще издалека.

— Кто это? — отрывисто спросил он, подбегая и окидывая меня испуганно-подозрительным взглядом. Его глаза метались между мной и Женей.

Теперь, когда он был совсем близко, я наконец смогла рассмотреть его внимательно — не на парадной фотографии и не издалека. Николай Красилов оказался еще моложе, чем я предполагала. Высокий лоб, покрытый мелкими каплями пота, прямой тонкий нос и упрямый подбородок, который он пытался держать высоко, стараясь казаться взрослее и увереннее. Но ему это плохо удавалось.

Во всей его позе, в том, как он вскинул голову и сжал кулаки, читалась попытка бравады. Однако широко распахнутые светло-серые глаза выдавали неподдельный, почти детский испуг. В них просматривалось то же выражение, что и у Жени, — затаенный ужас, смешанный с усталостью. При этом в уголках его губ таилась юношеская доверчивость, будто в глубине души он все еще верил, что взрослые могут прийти и все исправить. Он был обаятелен и даже красив. Через десять лет, да и через тридцать тоже, он будет волновать женские сердца и души.

В этих чертах по-прежнему было что-то неуловимо знакомое. Но с близкого расстояния я поняла, что он напоминал мне не соседского мальчишку, а кого-то другого. Кого-то, чье лицо я сейчас не могла достроить в памяти. Связь висела на кончике сознания, ускользая и дразня меня.

— Это Татьяна, — тихо, почти шепотом проговорила Женя, опуская голову, словно боясь его реакции. — Она… она может нам помочь.

Николай нервно провел рукой по своим длинным русым волосам, смахивая с лица непослушные пряди, которые то и дело падали ему на лоб, мешая обзору. Его пальцы заметно дрожали, и это движение — попытка убрать волосы и одновременно собраться с мыслями — выглядело удивительно уязвимым.